Из стали и соломы полностью

– В каком-то смысле весьма уместно, что этот дурман меня уничтожил, – выдавил Артюс. – В конце концов, именно из-за него все пошло прахом.

Шарлотта резко вскинула на него взгляд.

– Что вы имеете в виду?

– Кардинал хочет, чтобы я верил в то, что все меня покинули, – тихо сказал он, и его взгляд на мгновение метнулся к закрытым дверям. – Но если это неправда – если Орден все еще на моей стороне и нам придется работать вместе, чтобы со всем справиться, – мы должны доверять друг другу. А это значит, что мне нужно все тебе рассказать.

Артюс знаком пригласил Шарлотту присесть рядом с ним на кушетку, и она подчинилась, но вместо того, чтобы встретиться с ним взглядом, принялась теребить нитку, торчащую из ее синей мантии.

– Мои воспоминания о ночи, когда погибли мои родители, окутаны туманом, – продолжил он. – Кто-то подсыпал мне в питье l’Apaisement. Если принимать его таким образом, реакция будет непредсказуемой. Я начал видеть разное. Тени. Образы. Я напал на родителей, и весь лагерь погрузился в хаос. Это из-за меня Орден застали врасплох. Я не убивал родителей, но с тем же успехом мог бы сделать это своей рукой.

Принц откинулся на спинку кушетки и безжизненным взглядом уставился в потолок.

– После той ночи дурман полностью завладел мной. Если бы твой отец выжил, возможно, он смог бы помочь мне справиться с этим. Тогда бы я не жаждал фальшивого покоя, который он мне дарит. Но мы никогда не узнаем. – Голос Артюса надломился. – И это моя вина.

Сердце Шарлотты раскололось надвое из-за рассказа принца. Он ведь тогда был совсем ребенком, ему едва исполнилось десять. Артюс повернулся к ней, не поднимая головы, и его губы растянулись в грустной улыбке.

– Никто не любит порочных людей, леди Сэнд. И именно таким я стал в ту ночь.

– Это неправда, – возразила Шарлотта, едва подавив желание коснуться руки Артюса.

– Нет, правда, – отозвался Артюс и отвернулся, хотя его голос звучал куда сильнее, чем прежде. Но затем он добавил шепотом: – Правда.

– Вы сами сказали, что не причиняли вреда своим родителям, – напомнила Шарлотта. – Вы не несете ответственности за то, что убийца что-то подмешал в ваш напиток.

Артюс развернулся к Шарлотте всем телом, поставил одну ногу на кушетку и руками обхватил колено.

– Твой отец умер не потому, что защищал меня.

Шарлотта открыла было рот, но Артюс ее перебил.

– Прошу, – взмолился он. – Прошу, дай мне закончить, иначе я никогда не сумею этого сказать.

Шарлотта опустила взгляд на ткань кушетки между ними. Казалось, плетение движется, голубые оттенки вились, словно призраки на фоне темного неба.

Веки принца задрожали, и по его щеке скатилась слезинка.

– Когда я напал на родителей, члены Ордена отвели меня в мой шатер. Твой отец пытался успокоить меня и не дать мне навредить самому себе, но от этого становилось только хуже. Он не заметил, как я выхватил нож из-за голенища сапога, а когда я пришел в себя, Джонас Сэнд – единственный мужчина, который научил меня чему-то полезному, – мертвым лежал у моих ног.

Шарлотта попыталась сглотнуть, но поняла, что не может пошевелиться.

К ее удивлению, ее зрение оставалось ясным. Не было тьмы. Не было жгучей злобы. Она была погребена глубоко в ее душе под слоями печали и чего-то, что подозрительно напоминало сожаление. Артюс не просил о такой жизни. Он не просил об убийстве родителей или о том, чтобы вину за это полностью возложили на плечи Ордена. Он не просил о том, чтобы им манипулировали и пользовались – чтобы в нем взращивали зависимость, а не защищали.

И все же его рука сжимала нож, убивший отца Шарлотты. Теперь она понимала, почему Артюс хотел во всем сознаться. Если он взойдет на престол и Ордену позволят занять прежнее положение, сможет ли Шарлотта защищать Артюса ценой своей жизни и жизней тех, кто ей дорог, зная, что он совершил?

Шарлотта честно не знала ответа на этот вопрос. Следующие ее слова звучали тихо, но твердо:

– Что вы ожидаете от меня услышать?

Артюс склонил голову к груди.

– Я не прошу тебя простить меня, – выдохнул он.

Когда он встретился с ней взглядом, в его глазах плескалось сожаление, но под чувством вины, которое принц нес в себе, Шарлотта увидела решимость.

Дверь, ведущая в коридор, отворилась, и по фойе разнесся резкий голос капитана:

– Сэнд.

– Иду.

Артюс поймал ее за руку и в последний раз ей улыбнулся.

– Я не прошу у тебя прощения, но хочу, чтобы ты дала мне шанс. Ни одному из нас не одолеть ее в одиночку.

– Сэнд.

Звук шагов Монтеня эхом разнесся по фойе, но Артюс подался ей навстречу и прошептал:

– Ты должна избавиться от него. – Принц вложил маленький ключ в ее ладонь. – Комната – не то, чем кажется. Проверь деревянные панели. Потом выведи Орден из этого проклятого города.

Шарлотта отстранилась, изучая лицо Артюса, но тут вошел Монтень, схватил ее за плечо и толкнул в сторону двери.

– Твой кузен встретится с тобой, как только сможет, – крикнул ей вслед Артюс, его слова звучали беззаботно, словно они собирались выпить послеобеденный чай.

Шарлотта услышала то, чего он не сказал.