– Шарис арестовали? – спросил Уорт, сделав шаг вперед, чтобы помочь Сен-Клер восстановить равновесие. – Они уже назначили дату слушанья по делу Петраса?
– Слушанья не будет, – ответила Сен-Клер.
– Почему не будет? – удивилась Шарлотта. – Его обвинили в измене.
Позади них раздался новый голос, эхом разлетевшись по холодной каменной часовне:
– Потому что нельзя судить человека, который уже мертв.
Шарлотта и Уорт обернулись и увидели мальчика, стоявшего в проходе с мешком на плече. Он был стройным и темнокожим, его тугие кудри были собраны в узел на затылке. Мальчик казался моложе Шарлотты. Если судить по мягкой линии его подбородка, ему было лет шестнадцать. В его глазах таились золотые искорки, к тому же двигался он куда грациознее, чем она. Его шаги были настолько бесшумными, что он сумел застать и Шарлотту, и Стража врасплох.
– Петрас мертв? – спросила Шарлотта.
Мальчик опустил мешок и кивнул, не встречаясь с ней взглядом. Вместо того чтобы рассказать им больше, он вытащил из мешка багет и кусок сыра и протянул еду Сен-Клер.
– Я отправляла тебя за вином, – сказала та.
– К тому времени, как эта еда доберется до твоего живота, она уже хорошо проспиртуется, – сухо ответил мальчик.
Сен-Клер схватила завтрак и отвернулась к алтарю, напоследок послав им злой взгляд. Шарлотта раздраженно стиснула зубы. Эта женщина была подругой ее отца. Увидев ее в таком состоянии, Шарлотта почувствовала неловкость, словно случайно застала родителей в постели.
Мальчик протянул Уорту руку, не сумев сдержать улыбку.
– Рене Дюран, – представился он. – А вы, должно быть, Пастор.
Уорт кивнул, не выпуская Сен-Клер из поля зрения. Шарлотта подозревала, что женщина может выпотрошить его просто забавы ради – посмотреть, как лавандовая набивка разлетится по пыльному полу часовни.
– Это моя напарница, Шарлотта Сэнд, – представил ее Уорт.
Впервые он назвал ее напарницей, и в груди Шарлотты разлилось тепло.
Рене пожал ее руку.
– Поздравляю вас, леди Сэнд. Петрас предполагал, что Пастору суждено пробудиться для вашего брата.
Улыбка Шарлотты увяла. Она думала, что сильнее всего ее будет мучить боль от потери Уильяма, но оказалось, что вынести чувство вины куда сложнее.
– Уильям мертв, – сказала она, пытаясь говорить мягко.
Мальчик не виноват, что ему это неизвестно.
Сен-Клер, стоявшая у алтаря, обернулась, и Шарлотта попыталась отыскать слова, чтобы все объяснить, но Уорт накрыл ее локоть утешающим жестом.
– Он был убит одним из лейтенантов кардинала на прошлой неделе, – поведал он. – Что случилось с Петрасом?
Рене потер шею, прикрыв веки.
– Мы не уверены, – тихо сказал он. – Ходят разные слухи, один нелепее другого.
Кленовая сладость заструилась по воздуху, когда мужчина размером с гору толчком распахнул двери часовни. В исполине было не меньше сотни килограмм мышц, его темно-русые волосы были собраны на затылке в свободный хвост, а на лице росла густая борода, заплетенная в косу. Шарлотта узнала бы Лавину где угодно, даже не глядя в его пугающие глаза красно-желтого оттенка осенних листьев. И хоть она выросла, слушая истории о Стражах, а многих из них в детстве встречала лично, ее колени самую малость задрожали.
– Поль.
Облегчение ослабило напряжение в плечах Уорта, и он шагнул навстречу гиганту. Лавина улыбнулся и заключил его в объятия настолько крепкие, что обычный человек их бы не пережил. Сила хлынула во все стороны, ароматы клена и лаванды радостно переплелись в воздухе.
Шарлотта окунулась в силу, которая исходила от кленового Стража, смывая усталость от долгой дороги. Рене шагнул ближе к Полю, и при виде этих двоих губы Шарлотты дернулись в улыбке. Внешне они казались совершенно разными. Но что-то в том, как они стояли рядом, одинаково перенеся вес на одну ногу, – в том, как за весельем в их глазах таилось напряжение, – заставило Шарлотту поверить, что они идеально подходят друг другу.
– Ты наконец почтил нас своим присутствием, – прогрохотал Лавина. – Леди Сэнд, рад с вами познакомиться. Ваш отец был моим хорошим другом.
Из дальнего конца зала раздался смех Сен-Клер.
– Он не был хорошим другом, – сказала она. Быть может, глаза женщины и покраснели от выпитого вина, но сиявшая в них ненависть не угасла. – Он отвлекал тебя от цели, как и любой из твоих прошлых партнеров. Из-за него не стало Шарис.
Аметистовые глаза Уорта сверкнули в полумраке.
– Это чушь! Я говорил это той ночью и повторю вновь, – произнес Пастор. – И я не собираюсь спорить с пьяной женщиной.
Шарлотта накрыла ладонью плечо своего Стража.
– Что случилось с Шарис? – спросила она Сен-Клер. – Ты говоришь так, словно она разделила судьбу Петраса.
– Она драматизирует, – тихо ответил Поль. – Шарис не просыпалась с тех пор, как нас приговорили к изгнанию десять лет назад, но все знают, какой она порой бывает.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Шарлотта.
– Белла Шарис часто отказывалась просыпаться из вредности, – объяснил Уорт, подражая тихому тембру голоса Поля, и взглянул в сторону алтаря, где стояла Сен-Клер. – Она обижена.
