– Хорошо. – Уорт порылся в кармане и вложил мальчику в ладонь несколько монет. – Продолжайте в том же духе, ладно?
Мальчик решительно кивнул, но, когда Уорт собрался подняться, ребенок подался вперед и крепко сжал пальцы Стража.
– Капитана больше нет, – мрачно прошептал мальчишка. – К кому нам идти, если один из них проснется?
Призраки. Он хотел узнать, что им делать, если одного из призраков потревожат и его понадобится упокоить вновь. Уголок губ Уорта дернулся в сторону, пока он размышлял над ответом.
– Ты знаешь фонтан в Пуант-де-Жют? А писать умеешь? – Мальчик дважды кивнул. – Хорошо. Если мы тебе понадобимся, оставь записку под статуей смеющейся гаргульи. Ее основание расшатано.
Мальчик широко улыбнулся.
– Когда кончатся деньги, – добавил Уорт, – там же ты найдешь еще монеты.
Уорт и Шарлотта вновь забрались на лошадей, и, когда Шарлотта повернула Ирис, чтобы попрощаться, мальчик уже исчез.
– Они будут приглядывать за лесом лучше, чем мы в состоянии делать это сейчас, – сказал Уорт.
Шарлотта подозревала, что он прав.
Сейчас, когда Орден распался, а Гильдия Упокоения постепенно теряла членов, у призрачного леса осталось мало хранителей. Теперь она и Уорт, по крайней мере, узнают, если случится что-то, требующее их внимания.
Уорт повернул лошадь к большой дороге. Они войдут в город через западные ворота, которые чаще называли Призрачными, потому что они выходили к лесу. Когда-то в стенах Тютёра могла укрыться большая часть населения города, но теперь дома, постоялые дворы и оживленные улицы выплеснулись за пределы столицы, простираясь все дальше. Солнечный свет просачивался над западными горными вершинами, отражался от воды и множества повозок, которые ехали на рынок и обратно.
Дворец возвышался над городом, голубой флаг дома Тристен развевался на легком ветру. Рядом с дворцом располагался кафедральный собор – вечный соперник и верный союзник короны. Когда этот пейзаж развернулся перед Шарлоттой, вместе с ним в сознании всплыло воспоминание об Уильяме, об отцовской шпаге, торчавшей из его груди. Сердце Шарлотты ускорило бег, когда красота города померкла под тяжестью ее потери. Да, капитан Петрас приказал им защищать принца, но Шарлотта не могла избавиться от мысли, что с каждым пройденным шагом она становилась ближе к Грандье и желанной мести.
Уорт взглянул на нее, затем натянул капюшон на голову, скрывая лицо. Шарлотта последовала его примеру, и они пустили лошадей вниз по холму, чтобы слиться с потоком жителей столицы. То тут, то там в толпе виднелись паломники Безмолвных Богов – эти крестьяне пришли издалека, чтобы посетить собор в столице. Они бросались в глаза благодаря отрезам красной ткани, которые они крепили к своей одежде, словно знак почета.
– Много красного, – пробормотал Уорт, направляя свою кобылу в обход мула, нагруженного мешками.
– В последние два года красного стабильно становится все больше, – объяснила Шарлотта. – Баланс между последователями Старого Бога и Безмолвных Богов нарушен, сейчас древним устоям следуют все меньше и меньше.
– Люди обращаются в новую веру или бегут?
Голос Уорта был серьезным и хриплым, словно он знал, что ответ ему не понравится.
– И то и другое. Страх тьмы стал гораздо сильнее, чем был во времена Войн Призраков.
Уорт фыркнул:
– Говорит та, кого там не было.
– Это не имеет значения, – парировала Шарлотта. – Кардинал и ее Безмолвные Боги учат, что близость к тьме очерняет душу и делает нас недостойными. Мы близки к природе – они говорят, что мы ей поклоняемся. Мы пользуемся тем, что дарует земля, – они утверждают, что мы накладываем заклятия. Если что-то происходит вдали от их девственно-чистых соборов или не соответствует тому, что записано в их молитвенниках, – оно слишком близко к тьме. Большая часть людей уже не может отличить искусство упокоения призрака от гнусной практики заклинательства.
Голос Уорта понизился до рыка:
– Это опасные изменения.
Шарлотта невесело рассмеялась. Уильям и тот мальчик из Воробьиной долины стали первыми на ее памяти, кто пролил кровь из-за радикальных идей Безмолвных Богов. Но если ничего не предпринимать, они будут не последними.
Уорт остановил лошадь, козырьком приставил ладонь к глазам и устремил взор на восток, где находились главные ворота.
– Посмотри на птиц, – сказал он.
Шарлотта, успевшая уехать вперед, вернулась к Уорту. Над городскими стенами парили черные точки. Каждые несколько секунд одна из них ныряла вниз, скрываясь из виду.
Взгляд Уорта настороженно переместился к потоку людей, спешащих к Призрачным воротам, а затем метнулся обратно.
– Пойдем, – позвал он. – Выясним, от чего они бегут.
Они двинулись вокруг города, перебрались через небольшой ручей, и наконец перед ними предстали главные ворота. Здесь разглядеть птиц было легче: небо застилали вороны, черные головы которых, словно капюшон палача, окольцовывали серые перья.
– В подвесной клетке у ворот кто-то есть, – сказал Уорт.
Ирис ударила копытом в землю и нервно попятилась в сторону.
