Взгляд Шарлотты столкнулся со взглядом ее Стража, и его глаза полыхнули темно-фиолетовым. Вот почему не было никакого суда. Петрас восстал против приказа, а когда его поймали, он предпочел сразиться с гвардейцами, вместо того чтобы отдать сердце своего Стража и вверить свою жизнь милости суда кардинала.
– Ни один из вас не может в открытую ходить по этим улицам – что уж говорить о дворце, – сказал Мика. – Если вы хотите защитить Артюса, только я могу вам помочь.
Сен-Клер рассмеялась. Этот звук можно было бы назвать мелодичным, если бы он не сочился ядом.
– Говори за них, Лебо. Я ничего не сделала.
– Ты подчинилась указу и отдала сердце Шарис? – спросил Мика.
Ноздри Сен-Клер яростно раздулись, и Полю пришлось вскинуть руку, чтобы не позволить женщине броситься на кузена Шарлотты.
– Чего именно ты от нас ждешь, Лебо? – спросил он.
– С тех пор как я вернулся из поместья Сэнд, принц видит разные вещи, – сказал он. – Темные вещи. Я не могу подтвердить присутствие призраков, но в городе действительно все чаще их замечают. Особенно сейчас, когда идут раскопки старых катакомб.
– Раскопки? – удивился Уорт, внимательнее вглядываясь Мике в лицо.
– Кардинал утверждает, что очищает город от старых призраков, чтобы освободить место для новых строений, – объяснил Мика. – Еще одна грань ее сложного плана: она хочет доказать Ниво, что корона больше не нуждается в Ордене.
– Я ведь тоже почувствовала что-то в Пуант-дю-Маршан, – вспомнила Шарлотта.
Уорт кивнул.
– Вы поможете? – спросил Мика. – Узнайте, есть ли в городе призраки. И если это так, то упокойте их и подарите Артюсу умиротворение.
– Ты сможешь провести нас внутрь дворца? – спросил Уорт.
Мика дернул плечом.
– Возможно. Но сейчас, когда там заперты сердца Стражей, Монтень наводнил коридоры красными мундирами.
Сердце Шарлотты забилось чуть быстрее. Возможно, помогая принцу, она сможет подобраться к Грандье достаточно близко, чтобы проткнуть его рапирой насквозь. Поль выпрямился, сжав руки в кулаки.
– Сколько у нее сердец? – спросил он.
– Восемь, – ответил Мика.
Поль оттолкнулся от кресла Рене, на которое опирался, и выругался.
– Так много? – удивилась Шарлотта.
– Это значит, пропали всего два сердца из тринадцати, – подсчитал Рене.
Тень улыбки скользнула по губам Мики.
– Нет, – ответил он. – Мы знаем, где они. Плохая новость заключается в том, что они у гвардии.
– А хорошая? – спросила Шарлотта.
– Они должны прибыть в столицу в течение нескольких дней, – поведал Мика. – Их повезут по Южной дороге.
– Спасибо, – коротко поблагодарил Уорт, его взгляд был направлен в никуда, пока разум разрабатывал план.
Шарлотта любила смотреть, как он думает. Она обернулась к кузену:
– Ты можешь понадобиться нам в грядущие недели. Как нам тебя найти?
Сен-Клер подняла руку.
– Лебо, клянусь, если ты скажешь: «Я сам вас найду», я подпорчу твое идеальное личико.
Мика улыбнулся ей через плечо, когда Уорт повел его к скрытому выходу в катакомбы.
– Ты считаешь мое лицо идеальным? – ухмыльнулся он. Сен-Клер закатила глаза, а Мика ответил Шарлотте: – Я постараюсь быть в вашем распоряжении, Шер, но никто не должен об этом знать. В первую очередь я защищаю принца.
– Держи нас в курсе любых событий, связанных с теми двумя сердцами, – попросил Уорт.
Мика окинул взглядом пятерых членов Ордена и недоверчиво рассмеялся:
– Они не доберутся до столицы, не так ли?
Уорт переглянулся с Шарлоттой.
– Нет, если мы сможем этому помешать.
Если Петрас приказал им бросить вызов кардиналу и защищать принца, пополнить ряды Ордена пробудившимися Стражами – идеальный первый шаг на пути к их цели.
Мать Люка пела ему эту песню, когда он был еще слишком мал, чтобы запомнить что-либо помимо ее улыбки. Она пела ее, когда они бежали к горам, отчаянно шептала эти слова, когда тянула его за собой, сжимая тонкое запястье, и позже, когда несла на своей спине. Она пела, захлебываясь слезами над замерзшим телом, когда укутывала своего сына в меха, которые его отцу больше не понадобятся. Она кричала эти слова, зубами прогрызая себе путь среди теней, а потом шептала их с облегчением, когда они наконец пересекли границу и оказались в Ниво…
Люк проснулся весь в поту, дыхание судорожными хрипами вырывалось из его груди, пока он наконец не осознал, что находится в своих покоях, а не в смертоносном лесу из своего кошмара. Он спрятал лицо в ладонях, когда птичьи трели и последние отголоски ночной прохлады проникли в открытое окно. Затем капитан подвинулся к краю широкой кровати, и кровь взревела в его ушах, пульсируя в такт бешеному биению сердца.
