Теперь Кальперния поняла, о чём шептались за их спинами, когда они шли по деревне. Разумеется, в скучном на события поселении появление в доме вдовы чужого мужчины тут же станет лакомым кусочком для местных вестоплётов.
— Не понимаю, почему ты не снял комнату здесь, в таверне? Меньше бы внимания привлёк.
— Чем больше местные обсуждают «нас», тем меньше у них остаётся времени на то, чтобы обсуждать лично меня. А так же известно, что дети плохо умеют врать, поэтому если они ко мне спокойно подходят, то, значит, не такой уж я и страшный. Да и деревенские торговаться абсолютно не умеют, — совсем обыденно объяснял мужчина, — в отличие от этого, — только напоследок с отвращением фыркнул он и исподлобья гляну на стоящего за барной стойкой хозяина таверны. Судя по всему разговор о комнате между ними уже был, и названная цена явно не понравилась магу.
«Но и хитрый же этот змей!», — усмехнулась девушка, снова напомнив себе, что она всё-таки с настоящим магистром разговаривает, а они интриганы ещё те.
Но как вдруг спокойствие здешней обстановки нарушилось. Безумец, глянув ей за спину, как-то недобро нахмурился. Кальперния сразу поняла, что он что-то нехорошее увидел.
— За тобой была слежка?
От неожиданности его строгого холодного тона девушка почти растерялась, но всё же успела взять себя в руки и тут же поспешила вспомнить весь свой путь до деревни. Но ничего подозрительного она не упомнила.
— Не должно. Я была осторожна, — тогда отрицательно покачала она головой.
— Ясно. Значит, это за мной.
— Кто? — из-за любопытства магичка уже собиралась инстинктивно обернуться, чтобы самолично увидеть причину беспокойства собеседника.
— Оборачиваться категорически не советую, — но Безумец её остановил. — Не нужно ему заранее знать, что он обнаружен.
Кальперния с ним, разумеется, согласилась и, уняв своё любопытство и нервозность, вновь села расслабленно. Мужчина сделал тоже самое.
— А с чего ты взял, что он шпион? — но узнать подробности она, конечно же, хотела.
— Зашёл недавно. Трактирщик с недоверием косится на него, оценивает — не местный и здесь никогда не появлялся. За спиной не тул, а колчан, значит, передвигался на коне, но при этом на одежде и сапогах много затёртой сырой грязи, в ремнях даже застряли опавшие еловые иглы — зачем-то ходит по размытым после ливней лесным тропам, когда на коне по тракту получилось бы и чище, и быстрее. Сидит скованно, дёргано, на вопросы подавальщицы реагирует резко, нервно. Видимо, хочет сделать вид, что в бегах. Однако почему-то в этом случае он не выбрал дальний стол в углу, откуда как раз открывается вид на весь зал и все выходы. Да и для того, кто, как бы, нервничает, он почти не оглядывается по сторонам, не выискивает опасность, а смотрит только прямо — на нас, — озвучил Безумец результаты своих наблюдений. — Тем более, мне кажется, я уже его встречал. Один из опытнейших агентов Канцлера Инквизиции.
Последние слова мужчина озвучил с ухмылкой. Ведь теперь он был точно уверен, что это как раз один из тех агентов, которых их отряд во время марш-броска до Бреши вытащил из завала в эльфийском храме. «Спас себе на голову», — подумал в тот день Безумец, и, о, Думат, как же он был прав.
— Видимо, не такой уж «опытнейший», раз даже ты его обнаружил, — хмыкнула Кальперния. Её «даже ты», на самом деле, не было оскорблением. Ведь Старший не упоминал о наличии каких-либо чудес шпионской внимательности у своего сородича. Поэтому она посчитала, что в обнаружении агента Инквизиции виноват в первую очередь именно последний, а Безумцу всего лишь бросились в глаза его ошибки.
— И всё же его навыки следопыта намного лучше актёрских. До нынешнего момента я так ни разу его и не обнаружил, хотя и подозревал о слежке. Видимо, твоё появление вынудило его к действиям, из-за чего он и совершил ошибку.
— Моё? Но мы же ничего секретного не обсуждали, — удивилась девушка.
— Наверняка его заинтересовал сам факт, что я встречаюсь с командиром организации, против которой однажды уже выступил. Настолько заинтересовал, что он рискнул даже своей задачей и незаметностью, лишь бы услышать хоть часть нашего разговора.
— И что будем делать? Если он передаст свои наблюдения Инквизиции, они обвинят тебя в сговоре с нами.
На самом деле, с одной стороны, Кальпернии нравилось такое развитие событий, и она готова была даже посодействовать. Ведь если Инквизиция будет считать его не беглецом, а лжецом, изначально агентом венатори, то милости от неё ему уже не дождаться, и это вынудит его принять предложение от её организации. Но, с другой стороны, девушка очень сильно и небезосновательно сомневалась. Всё-таки даже такое, казалось бы, безвыходное положение, вполне возможно, всё равно не заставит его принять правду Старшего, он продолжит упрямиться. Зато значительно возрастёт риск того, что церковные выскочки, оскорблённые из-за, как бы, обмана, могут снова взяться за него всерьёз, даже захотят убить из мести… или ещё что-нибудь. Кто знает, что этим фанатикам лжебога ещё в голову взбредёт.
