Так что Кальперния про себя однозначно решила, что такой исход ей не нужен. Уж лучше пусть выскочки продолжают заниматься, чем угодно, портить планы Старшего, но про беглеца пока не вспоминают. А она тем временем постарается достучаться до этой непробиваемой тевинтерской натуры.
— Ты — ничего. А мне бы хотелось с ним поговорить.
Безумец произнёс это таким невинныи тоном, что Кальперния невольно возмутилась, поверив, что его «поговорить» имело самое прямое значение. Однако когда она вскинула гневный взгляд на него, то резко замерла. Вроде бы и выглядел он сейчас также безобидно, но холодок страха женщина всё равно почувствовала. Ведь слишком уж спокойный взгляд у мужчины до… хладнокровия. Поэтому магесса больше не сомневалась в том, что магистр сделает всё необходимое для того, чтобы этот «хвост» больше ничего не рассказал своим хозяевам. Более того желание воскликнуть о том, что венатори тоже бы не отказались от допроса агента Инквизиции, полностью испарилось.
Не-е-е. Если рабская жизнь её чему-то и научила, так это тому, что в моменты, когда магистры в таком настроении, лучше всего от них держаться подальше. Даже если в глазах Безумца и не было нечеловечной кровожадности безумных малефикаров, это не значит, что его аура не стала враждебно холодной. Видимо, уверенность агента в том, что его цель не заметит и простит ему такую халатную неосторожность, стала для магистра личным оскорблением.
— Ты сейчас уйдёшь или остаёшься на ночь в деревне? — тем временем всё так же спокойно спросил Безумец.
— Ты меня выгоняешь? — удивилась его вопросу Кальперния, даже на секунду испугалась, подумав, что она сделала что-то не так, оскорбила.
— Нет, но небо со стороны озера уже заносит тучами, — Безумец указал взглядом на окно, откуда как раз открывался вид на пристань, озеро и огромную недружелюбно чёрную тучу на горизонте. Очевидно, если она сюда дойдёт, то ливень не закончится до утра. — Если отбудешь сейчас, то успеешь вернуться на вашу местную базу. Если остаёшься на ночь здесь, то, значит, побыстрее надо уходить уже мне, чтобы успеть найти укрытие до начала дождя.
Девушка тяжело вздохнула. Как бы ей не хотелось заканчивать эту их весьма приятную встречу. Но оставаться и тянуть время ещё женщина не видела смысла. Не поторопится — туча нагонит её в пути. А если останется — уйдёт уже он. У неё нет ни одной причины доверять ему, а у него — так тем более. В одной деревне с командиром венатори на ночь он точно не останется. Так что Кальперния не стала поддаваться злорадным мыслям и выгонять в дождь собаку на улицу (получается, сейчас это буквально) и решила поспешить сама.
Её сборы были быстрыми. Поэтому совсем скоро магичка уже поспешила к конюшне, где днём и пристроила на отдых своего коня на радость местному конюху, который от одного лишь лицезрения чистокровного представителя тевинтерской породы чуть в обморок не шлёпнулся. «Оказывается, ферелденцы не только в своих шавках, а и в конях разбираются», — тогда с ухмылкой подумала она.
Безумец увязался следом. Его желание её проводить было Кальпернии приятно, хотя она и подозревала, что он делает это исключительно для того, чтобы самостоятельно удостовериться в её уходе. Однако всё это время он стоял несколько поодаль от неё. Не сразу магесса поняла, в чём дело. Но стоило её коню однажды тряхнуть головой и нетерпеливо переступить копытами, и мимо девушки не прошло незамеченным то, как отчётливо вздрогнул мужчина и даже сделал неосознанный шаг отступления. «Надо же «великий и ужасный» боится лошадей!», — для Кальпернии это открытие стало чем-то даже поразительным, а потом уже вызвало нестерпимое желание хохотать. Ведь, как можно бояться одно из самых необходимых животных для их цивилизации, она не понимала. Но всё-таки оскорблять своими издёвками и смехом девушка магистра не стала.
— Vitae benefaria! — взобравшись на коня, Кальперния уважительно попрощалась с магом.
— Manaveris dracona, — Безумец ответил ей тем же, правда, забывшись, произнёс «долгой жизни драконам», что фактически тоже является уважительным прощанием только в его мире.
— Ты разве веришь в Древних Богов? — удивилась Кальперния, ведь Старший упоминал, что Безумца в его время подозревали в неверии.
— Не верю. Но в моём мире эту фразу часто говорили на прощание, — отрицательно покачал головой он. — В своих же ругательствах ты поминаешь вашего Создателя, но это не значит, что ты в него веришь.
— Конечно! Я верю лишь в одного бога.
— Сетия… — понимая, кивнул Безумец с тяжёлым вздохом. Всё-таки до сих пор было непросто ему осознавать то, во что превратило безумие некогда великого религиозного деятеля.
— Старшего! — гордо поправила его магичка.
