— Кассандра, предотвратить покушение для нас теперь не первостепенно, — Лелиана утихомирила порыв соратницы, чтобы та оставила пленника в покое, и продолжила свои мрачные раздумья о сложившейся ситуации. — Имперец, почему Венатори считают свой план недоработанным?
— Мы не были уверены, что пронесём достаточно лириума и что заклинание будет создано правильно. Как мне говорили, оно придумано недавно, не отработано и очень сложно, поэтому для его успешного создания нужно участие наибольшего количества магов. Самые сильные из нас были направлены в главный зал — с них всё начнётся, а все остальные должны оказать поддержку, иначе малыми силами не добиться нужной разрушительности, которую задумал Старший.
— Значит, чтобы предотвратить взрыв, нам нужно вынести как можно больше лириума подальше от дворца и убить наиболее сильных ваших магов, пока не произошло покушение, — подытожила Канцлер.
Ливиан с наигранной заинтересованностью закивал, слова об убийстве тех, кто ещё недавно был его подчинённым, его ничуть не смутили, и он только нетерпеливо заёрзал на стуле.
— Я рассказал всё, что я знаю. Как обещал. Теперь вы меня развяжете?
Наглость молодого тевинтерца, когда все с ужасом думают, как бы предотвратить теракт, не могла не поразить присутствующих.
— Мы обсудим твою судьбу позже. Увести его, — не дала точного ответа Канцлер и отдала приказ рядом стоящим солдатам Инквизиции. Парню, которого могли убить прям здесь и сейчас, и такой вердикт был в радость.
— Я настаиваю на сиюминутном избрании ему меры наказания! Соглашаясь на его депортацию в Тевинтер, вы оставляете его предательство безнаказанным! — неожиданно для всех вмешался магистр, даже повысив голос.
— Это решать не вам, Безумец, — не выходя из образа при постороннем, Канцлер столь же резко осадила магистра.
— Ха, знай своё место, incaensor, — с насмешкой воскликнул юнец, когда ненавистный маг, будучи пожурённым, вроде бы покорился словам Канцлера. В итоге он настолько уверовал в свою неприкосновенность, что додумался древнего тевинтерского магистра обозвать самым унизительным тевинтерским оскорблением, которое только можно придумать в адрес свободного мага, приравнял к магу-рабу, пригодному лишь в качестве свойств.
— Mar solas ena mar din, — усмехнулся Солас и уже по волнению Завесы над головы предсказал, что молодой маг поплатится за свою слепую гордыню.
В ту же секунду из Тени пришёл неописуемо мощный магический удар. От его разящей силы стоящие неподалёку маги даже пошатнулись, почувствовали головокружение, тошноту, а от того, кто стал целью, вообще ничего не осталось живого… кусок сваренного изнутри собственной вскипевшей кровью мяса.
Энтропия такой силы была излишней, даже опасной для самого заклинателя, однако магистр пошёл на этот риск умышленно, чтобы наверняка убить за один удар и никакой припрятанный в кармане защитный амулет или маги-целители не смогли бы спасти наглеца. Увиденная картина расправы лишь оставила у него сладкое послевкусие мести за то долгое время, что он был вынужден терпеть неуважение со стороны юнца, который до самой смерти так ничему и не научился.
— Безумец! Он мог быть мне ещё полезен, — злостно глянула на мужчину Левая рука из-за того, что он её не послушал и действительно поверил, что она бы позволила уйти магу Венатори безнаказанным.
— В вопросах мести я предпочитаю действовать наверняка, — равнодушно ответил Безумец. В Канцлере Инквизиции мужчина, конечно, не сомневался, но кому, как не ему, знать, что даже брошенному на верную смерть человеку с кровавым раздробленным месивом вместо ног может повезти выжить и однажды воздать обидчикам по заслугам, поэтому сновидец предпочёл не рисковать. — К тому же он мне надоел.
— Не тебе одному, — поддержала его Кассандра, а вместе с ней и все остальные участники Инквизиции.
Спор не продолжился, да и были у них проблемы поважнее спора о судьбе какого-то там глупого мага.
— Всем гостям очевидно, что наше слово будет решающим в сегодняшних переговорах. Но каким будет это «слово»? — и как правильно заметила Жозефина, проблема у них не ограничивается только шокирующей задумкой венатори — есть ещё политика.
В отличие от того, что они думали вначале сегодняшнего долгого вечера, уже ни один советник не был столь однозначен в симпатии какому-то конкретному претенденту на трон, потому что, как выяснилось, никто не был искренен в своих мотивах и никому не хотелось помогать.
