В один долгожданный момент главная зала вновь полнилась народом, в гомоне желающим первыми узнать о результатах переговоров. Неважны цели прибытия каждого конкретного аристократа на сегодняшнее празднество или его отношение к происходящему — все в равно степени хотели сейчас слушать, поскольку понимали: какое бы решение ни будет принято, оно на них повлияет. Поэтому когда Императрица показалась перед подданными, зал тут же погрузился в безмолвие, ожидающий её слов.
С высоты главного яруса Селина смерила всех идеальным в своём спокойствии взглядом, заметила лживый отблеск каждой маски и начала свою речь. Неспешную, долгую, лишённую всяких точностей. Не могла же она прямо сказать, что переговоры не возымели успех и что не надеялась на это изначально.
Тем временем на нижнем ярусе, но также под взором всех гостей, стояли остальные члены императорского двора. Позже они поднимутся к Императрице, и им будет предоставлена возможность выступить перед знатью. Однако сейчас их умы были заняты далеко не подготовкой своей речи или её произношением — все они: Селина, Гаспар или Флорианна — знали, что вечер ещё не закончен. Даже хитрая эльфийка, вынужденная на правах посла стоять хоть и в стороне, но также на виду у всех, нетерпеливо ожидала, кто же сделает первый шаг, кто ошибётся.
Но, кто на самом деле сделает первый шаг и совсем не ошибётся, не угадал ни один из присутствующих.
Громкий грохот разбившегося стекла от попадания в него чего-то тяжёлого стал неожиданностью, заставил всех вздрогнуть, а впечатлительных дам, стоящих поблизости, — ещё и взвизгнуть. Голос Императрицы стих, а сама она внимательно глянула в ту сторону зала, где теперь красивый витражный рисунок уничтожен уродскими трещинами, а сверху окна и вовсе зияла дыра. За ней и все остальные глянули в ту же сторону, пытаясь обдумать столь незапланированный никем акт вандализма.
Благодаря всеобщей отвлечённости, ворон, залетевший в зал через приоткрытое окно у противоположной стены, остался незамеченным. Лишь когда чёрная дымка опустилась на середину зала, вторженец наконец-то был обнаружен.
— Пожалуй, вы достойны похвальбы за столь пронзительную речь, императрица, — лучшего признания в своих бессилии и бесполезности и придумать сложно. Как жаль, такое откровение прерывать.
Неприкрыто насмешливый, грубый голос разнёсся по залу, испугал всех. Через миг уже все обнаружили стоящего в самом центре происходящего чужака, человека в темных одеждах. Его плащ из грубой кожи выбивался из окружения, точно был предназначен не для орлейских празднеств. Да и вообще не для празднеств. Перчатки, вдоль всей тыльной стороны которых проходили металлические пластины, и чешуйчатая накидка под плащом для защиты груди говорили о том, что вторженец прибыл не на праздник, а на бой. Бой, в котором он уже победил, поскольку человек всем своим видом выражал уверенность, превосходство. Из-за глубокого остроконечного капюшона никто не видел его лица, но его белые губы были искажены в ухмылке, которая не скрывала оскал зубов.
— Назовите себя и причину своего столь бестактного появления! — требовательно заявила Селина, смотря на него с высоты. Пока ещё она хорошо скрывала страх перед неизвестным, а вид уже спускающихся по лестнице гвардейцев, которые планировали схватить нахала, придавал ей большей решительности.
Но гости слишком рано понадеялись на успех стражи, поскольку их приближение лишь рассмешило венатори. И это был настоящий пугающий смех, на грани безумного. А затем зал заставил содрогнуться грохот, вспышки от неестественного света ослепили всем взор. Вокруг неизвестного человека, казалось, вскипела Тень, волны магии и потоки энергии окружили его. Он сам стал источником магии — по крайней мере вокруг его странного посоха заклубилась дымка. Неожиданно все присутствующие почувствовали ком страха, вставший в горле, панические мысли, которые никак не получалось подавить самоконтролем, будто они пришли в их головы насильно. В один момент раздался крик ужаса: некоторые гвардейцы бросили своё оружие, упали на колени, схватились за головы, окончательно потерявшись в происходящем. Морок, на них насланный, лишил их хоть какой-то возможности отличить мир реальный от видимых ужасных образов, создаваемых их поражённым разумом самостоятельно. Это заставило уцелевших солдат, которые не проходили храмовничье обучение и не знали, как правильно реагировать в момент энтропийной атаки на разум, дрогнуть, сбавить темп своего наступления.
Данного промедления и всеобщей дезориентированности хватило, чтобы врагов стало больше. Никто не заметил, ни как они проникли в зал, ни как спрыгнули на нижний ярус, но теперь рядом с чужаком стояло ещё двое в похожих, только менее помпезных, одеждах. В их руках были посохи, которые они тут же использовали по назначению и направленной магической атакой отправили оставшихся твёрдо стоявших на ногах гвардейцев на пол.
