Типичная Тёмина прогулка проходила следующим образом: вначале юноша быстрым шагом обходил свой дом, раза три или четыре, потом двигался в соседние дворы, кружил около школы в поисках знакомых лиц, в основном ища взглядом Ольку, после чего нырял в метро и уезжал в центр, выходя на Садовой или Чернышевской. Там он обыкновенно садился у воды, бродил вдоль мостов либо отдыхал на скамейке в сквере и писал стихи. Но сегодня Тёма решил не тратить деньги на проезд и за вдохновением отправился в ближайший парк. Он чувствовал, что именно там, среди цветущих яблонь и сирени, возле пруда, а может, на холме, его встретит что-то или кто-то, способный порадовать его глаз и слух.
Тёма миновал ворота сада и опустился на мягкую траву возле водоёма в ожидании романтического образа. Он сидел неподвижно, изредка оглядываясь по сторонам в поисках предмета или человека, который послужит источником вдохновения.
И тут он увидел.
По мощёной дороге, еле плетясь и пританцовывая на ходу, плыла компания юных балерин в белоснежных платьях с пайетками и в чешках. С собой девушки несли сценический реквизит: картонные маски, разноцветные блестящие перья, парики, веера и костюмы в футлярах – театральные атрибуты были Тёминой слабостью. Но главным украшением коллектива была ведущая солистка – та, что шла впереди и громче всех смеялась, – и в ней Артемий враз узнал Маргариту Иматрову.
Маргарита!
Точно, она же живёт в этом дворе!
Вот почему Тёму тянуло сюда. От Риты Иматровой всегда исходила необъяснимая чарующая сила, пьянящая его сознание быстрее самого дешёвого портвейна.
Перед его глазами возникло удивительно чёткое воспоминание: две с половиной недели в подготовительной группе детского сада, проведённые вместе с Ритой, запах её волос, плутоватые карие глазки, как у лисицы, звонкий смех. Затем видение: он признаётся ей в любви, и они танцуют на крыше всю ночь. Он видит их свадьбу, сразу за свадьбой – Ритин большой животик. Артемий увидел рождение собственной дочери. Увидел седые волосы Риты, её прекрасные морщины, тонкие бледные руки. Увидел их могилы, стоявшие рядом на залитом солнцем кладбище. В тот миг юноша понял: он наконец-то нашёл её, как отчаявшийся ныряльщик вдруг находит жемчужину.
Почему они больше не общаются?
Чем дольше была их разлука, тем сильнее Тёма влюблялся в неё; а пропасть между ними всё росла, поглощая бесконечной чернотой его планы, его мечты, его надежды.
Он хотел окликнуть девушку, но не посмел спугнуть свою музу, и вместо того, чтобы наконец признаться ей, он написал в тот вечер чудеснейшие стихи, глубокие, чувственные, близкие каждому, кто хоть раз в жизни влюблялся не понарошку. И признание осталось на бумаге, запечатав его уста жгучим сургучом безмолвия ещё на один год.
Рита не заметила его, и хорошо. Резво обежав пруд, девушка принялась щекотать одну из подруг, невысокую блондинку в розовых пуантах и с золотистым гребнем в волосах. Их одежды (а почему танцовщицы не переоделись после репетиции, оставалось для Тёмы приятной загадкой) искрились на солнце в такт трепещущему малиновому закату, и звонкий смех так и сыпался жемчужным бисером вдоль грушевой аллеи, ослепляя прохожих светом счастья и молодости. Вдруг Маргарита подбежала к одной из груш и легонько коснулась тонкими пальцами нижней ветви, той, на которой распустилось больше всего цветов. Девушки долго спорили, сорвать ли им эту красивую ветку; и если всё-таки унести с собой, то кому посчастливится поставить её в вазу у себя дома?
– Пусть живёт веточка, – ласково произнесла Рита и улыбнулась подругам. – Здесь она родилась, тут её дом, пусть остаётся да радует глаз каждого, кто пройдёт мимо!
И танцовщицы, вновь засмеявшись, синхронно упорхнули из парка, словно пушинки, подхваченные заботливым весенним ветром.
«Безупречна!» – не выдержав, выкрикнул Артемий ей вслед, но девушка, конечно, уже не слышала его.
– Ты безупречна, Маргарита, – вновь шепнул Тёма, получив бесспорное одобрение майского ветра, взъерошившего его густые кирпично-рыжие волосы.
Юноша подошёл к цветущей груше, которой любовалась грациозная прима, и тоже погрузился в размышления: стоит ли срывать её? Почему-то эта ветвь возымела для Тёмы огромное значение, став единственным мостом, построенным на пути к Ритиному сердцу. В каждом цветке этой груши теперь была заключена её душа, её смех и свет карих глаз. Но достоин ли он её безупречного жемчужного аромата, если даже сама Рита не осмелилась нарушить гармонию цветения своей души?
«Правильно, пусть живёт веточка», – улыбнулся Тёма и, наклонившись, вместо грушевой ветви поднял с земли сухую чёрную корягу. Большего, по его мнению, Кравченко пока достоин не был. Цветущий сад свою работу выполнил, больше здесь делать было нечего, и Артемий, захватив с собой палку, побрёл дальше. У выхода из парка он заметил двух детин в чёрных плащах, полировавших остатки зубов дешёвыми сигаретами. Мальчик вперился взглядом в асфальт, сжал в руке корягу, прошмыгнул мимо подпиравших ворота атлантов и помчался, что было сил, из мрачных дворов на светлый многолюдный проспект.
