— А вы непричастны? — неосторожно вылетевшие слова ещё сильнее напугали Эскобара. Оказываемое давление не могло не сказаться, и не привыкший к такому положению мужчина повёл себя с этими людьми излишне прямо.
По спине пробежали мурашки. Показалось, что синеволосый сейчас даст отмашку и безумный карлик смахнёт голову незадачливому бандитскому дону, а потом пойдёт наверх, к его семье.
— У организации нет политических интересов в ваших краях, — как ни в чём не бывало, продолжал улыбаться главный, словно они обсуждали погоду. — Исключительно деловые. Но даже будь иначе, у вас и ваших людей всё равно нет выбора. И не было задолго до нашего прибытия. Вот, ознакомьтесь, — в руки Эскобара перекочевала казённого вида бумажная папка на завязках.
Чем дальше дон читал, тем сильнее сжимались зубы. Разрозненные осколки информации и неясные подозрения объединялись в целостную и очень неприятную картину: их потихоньку зажимали, якобы желая скорректировать негласные договорённости в свою сторону, а на деле готовились к решительному натиску с целью обезглавить. И ведь вся прикормленная деньгами или посаженная на крючок сомнительных пристрастий и поступков сволочь дружно молчала!
Видимо, те, кто был в курсе, уже списали Эскобара. И заодно — свои долги перед ним.
Положив папку на стол, глава Картеля сквозь сковавшую сердце холодную ненависть внутренне порадовался, что успел отправить наследника на учёбу в Столицу. Посланец Синдиката прав: выбора и впрямь нет. Даже удайся затея с ненавязчивым стравливанием опасных гостей и стражи, его организацию это бы не спасло. Дьяволовы выкормыши! Картель — дело десяти поколений их семьи, а эта подлая тварь собиралась подгрести его под своё жадное брюхо!
В некотором смысле всем им очень повезло с этим проклятым бунтом и поймавшим вожжу под хвост старым идиотом Модо. Если бумаги не лгут (а они, провались всё в Ад, точно не лгут!), то он жив и относительно благополучен лишь благодаря происходящим сейчас беспорядкам и поспешности, сорвавшей план губернатора и его псов. Иначе его дом уже брали бы штурмом. Или послали убийц, чтобы он с семьёй не успел скрыться через один из тайных ходов. Похоже, Эскобар здорово переоценил своих подчинённых, считая, что те несколько одарённых бойцов, которых ему удалось заполучить, смогут дать бой и задержать людей Фореста, не говоря уж о подручных представителя почти уничтоженного имперцами Синдиката, которых он ставил на ступень ниже. Подручных, которые без какого-либо шума проникли в его дом, обезвредили внутреннюю охрану и пленили его семью, не потревожив охраны внешней!
Нет! Не могут убийцы Фореста быть так же сильны и компетентны, иначе он вёл бы себя совсем иначе! Похоже, байки об опасности Синдиката не только не преувеличивали, но и изрядно преуменьшали реальность, а «уничтоженная» имперцами верхушка просто отбросила хвост и сейчас начала восстановление былого. Эскобар не был дураком и отлично понял намёк в виде документов, никак не способных оказаться у его незваных гостей случайно.
Исключительно деловые интересы? Ха! Эмиссар и его люди должны прекрасно понимать, что Эскобар — битая карта и как деловой партнёр ничего не стоит. Как только власть наведёт порядок, за его жизнь никто не даст и медяка… если эта самая власть останется прежней.
Да, у него действительно нет выбора.
— Я вижу, мы поняли друг друга, господин Эскобар, — поймав его взгляд, проговорил гость. Губы посланника Синдиката растянулись в хищной улыбке, а отблески света в стёклах очков, казалось, обратились инфернальным огнём. — Теперь обсудим конкретику нашего взаимовыгодного сотрудничества.
Под ногами тянулась бесконечная дорога: земля, трава, каменные плиты, снова грунтовка — словно повторяющиеся узоры в бесконечном и бессмысленном калейдоскопе.
«Холодно… холодно… почему так холодно? …Тепло, нужно тепло…» — Вчера… позавчера? Или неделю назад? Я разбил ещё одно подразделение врага… бригаду? Дивизию? Я не помнил. Их было много. Главное — я отомстил (за что?) и забрал у них тепло. Много сладкого тепла. Но теперь болезненный холод снова вцепился в тело и душу, вымораживая все мысли, кроме жажды тепла и ненависти к его обладателям.
«Где оно? Где? Где?!
Лениво оглядывающие округу стражники в надвратных башенках, горожане, показывающие в мою сторону пальцами, носящиеся поодаль любопытные босоногие дети…
Разрубленные и разорванные тела, вывалившиеся на брусчатку внутренности, растекающиеся лужи крови, распахнутые в последнем удивлении бирюзовые глаза на маленьком личике…
Остывающие источники тепла.
«Да! Больше! Ещё больше тепла жизни! Хочется впитывать его всем телом… телами».
Я иду к центру, пока призванные из спячки я-другие контролируют периметр, собирают тепло или стаскивают остывающие источники в кучу. Когда закончатся живые, можно забраться в середину, чтобы греться хотя бы там. Избавиться от пронизывающего кости холода. Да…
