Панибратец между тем аккуратно снял повязку с глаз Марь-Сергевны и отступил на два шага от кресла. Прозревшая Марь-Сергевна потерла пальцами глаза и закрутила головой в разные стороны. Спустя несколько секунд выражение радостного ожидания на ее лице сменилось недоумением, а затем и растерянностью.
– Это и есть клуб? – разочарованно протянула она.
– Да, – коротко ответил Панибратец. – Одна из его гостиных.
– Ужасное место. Подземелье какое-то. И сыро. И мебель дрянная. Никогда не поверю, что здесь бывают жена Лужкова и певица Валерия!
– Да и плевать, что не поверите.
Последняя реплика мужа произвела на Марь-Сергевну угнетающее впечатление. Она сморщила лицо, собираясь заплакать, и тут увидела Рыбу-Молота, тактично подпиравшего стену и прижимавшего к груди судок с кашей-микс.
– Что за хреновина! – воскликнула Марь-Сергевна, сразу передумав плакать. – Это же наш повар! Ты что здесь делаешь? Он что здесь делает?!
Панибратец, по каким-то своим олигархическим соображениям, проигнорировал вопрос. Рыба тоже проигнорировал вопрос – просто потому, что сказать ему было особенно нечего. Он (так же, как и несчастная Марь-Сергевна) не въезжал в происходящее.
– И он является членом клуба? – выдвинула свою версию Марь-Сергевна.
– Старейшим и самым главным, – осклабился Панибратец. – Без него то, что вскорости случится, никогда бы не произошло.
Подобная характеристика чрезвычайно польстила Рыбе-Молоту. Он сразу же почувствовал себя героем того самого сложнопостановочного голливудского блокбастера, где повествуется о простых и честных людях, которые спасают мир. От дьявольских козней преисподней, падения астероидов, нашествия недружелюбных инопланетян, стремящихся поработить человечество; от черных дыр, сгенерированных недавно и с помпой запущенных швейцарским коллайдером; от насекомых-мутантов, взбесившейся техники, взбесившихся ученых-одиночек. Вот где работенка, достойная А. Е. Бархатова, на первый взгляд скромного повара, а на второй – Супермена, Спайдермена, Человека-Молнии и Капитана Сорвиголова! Моментально уверовав в свою суперменскую сущность, Рыба стал ждать, что рубаха и штаны, в которые он был одет, треснут и разойдутся по швам. И их сменит красно-синее трико с большой буквой «S» на груди. Причем буква «S» расшита бисером, а само трико произведено не на подметной фабрике в Китае, а в золотошвейных мастерских Сергиева Посада, где шьют парадные облачения для высших иерархов церкви.
Но рубаха со штанами и не думали трещать по швам, а буква «S» все не появлялась и не появлялась. Тогда Рыба несколько поумерил аппетиты, решив, что быть просто старейшим и самым главным членом Клуба Избранных тоже очень почетно. Необходимо только обсудить с хозяином вопрос взносов и членского билета. Дает ли этот билет право на бесплатный проезд в общественном транспорте? Наверняка!.. Еще можно выторговать себе бесплатные поездки по ЖД (два раза в год) и бесплатную автобусную экскурсию по городам Золотого кольца. А еще… Еще можно попросить приглашение на один из венских балов. Шансы встретить там Изящную Птицу чрезвычайно велики. И он предстанет перед Изящной Птицей не дауном и не бедным родственником, а старейшим и самым главным членом Клуба Избранных, куда входят жена Лужкова, Гайдар с Чубайсом, певица Валерия с мужем Пригожиным и множество других достойных людей, вплоть до Администрации Президента. А может, и самого… Тсс… Самого През…
– Мне здесь не нравится, – вторгся в мечты Рыбы-Молота голос Марь-Сергевны. – И где обещанные гости?
– Их не будет, – неожиданно заявил Панибратец.
– Как не будет? А что будет?
– Ужин.
– Романтический? При свечах? – Марь-Сергевна не теряла надежды, что все еще может быть красиво, дорого и богато.
– Ну, романтическим, пожалуй, его не назовешь…
– Здесь почему-то только один столовый прибор. – Жена дракона-олигарха, сосредоточившись на изучении поверхности стола, пропустила последнее замечание Панибратца мимо ушей.
– А больше и не нужно, дорогая моя.
– То есть как это – не нужно?
– А так. Ужинать буду я.
– А я?
– А вы украсите стол в качестве блюда. Главного и единственного.
Марь-Сергевна глупо хихикнула:
– Это шутка, мой дорогой?
– Нет, дорогая моя. Я не шучу.
