А потом дверь захлопнулась с тихим стуком.
– Не понимаю, о чём ты, – пробормотала она.
Зафира стиснула зубы. Рывком вынув книгу из сумки, она бросила фолиант у горящего в очаге огня и тут же почувствовала жар пламени – как и Джаварат. Рыкнув, она подхватила артефакт и бросила на кровать.
Непереносимая мука захлестнула её, и эта боль не была её собственной. Небеса, эта штука что…
Это был честный вопрос – просто вопрос, не побуждение к действию. Безобидное любопытство – совсем не то, с чем у Зафиры ассоциировался Джаварат.
– Как когда я убила халифа? Взяла правосудие в свои руки?
Она проигнорировала эту фразу и вынула джамбию Насира из ножен. Лезвие сверкнуло в отблесках пламени, напоминая ей обо всём, что она совершила. А потом охотница вынула из-за сапога чёрный кинжал и поморщилась, подумав о реакции Альтаира, когда тот обнаружил пропажу.
Нужно отдать оба кинжала Насиру – пусть спрячет их.
– О, откуда вдруг такое твёрдое намерение помочь мне чувствовать себя лучше? – резко ответила она, но ярость куда-то испарилась. И куда делось подначивание Джаварата? Подначивание и злобные провокации? Она устало опустилась рядом с книгой. – Во всём, что случилось, – твоя вина.
Какой же она была дурой, что сочла, будто может отправиться в Крепость Султана сама.
Она зажмурилась, вспомнив о своей дерзости, о том, каким безумием было заставить Лану украсть кинжал и как глупо было пытаться ускользнуть.
Убить Льва и украсть сердце… это ведь не вернёт ей доверие zumra. Не вернёт осколок души, которого она лишилась, когда убила халифа. Laa, единственный путь – это просто идти до конца. Встретиться с друзьями лицом к лицу. Сохранить себя такой, какой она была когда-то.
Искупить… Зафира чуть не рассмеялась.
– Для этого нужна мать, – сухо ответила она.
Джаварат хмыкнул в ответ на её шутку, слишком опечаленный, чтобы добавить что-то ещё.
Девушка устроилась на подушках и тяжело вздохнула. Светильник отбрасывал причудливые тени и осколки звёзд на потолок. Зафира не могла уснуть, несмотря на всё изнеможение, от которого даже глаза жгло. Мог ли Лев почувствовать её, как она чувствовала его присутствие в каждой тени, в самой ночи?
Зафира пристально смотрела на Джаварат, зная, что полагается на его компанию так же, как пьяница полагается на арак. Она повернулась на бок и посмотрела на пустое пространство рядом. Ей ведь хотелось совсем не компании Джаварата.
Соскользнув с постели, она взяла с тарелки, оставленной на столе, единственное печенье маамуль[38], то и дело поглядывая на дверь.
Нет, она не должна была. Джаварат ничего не говорил, лишь показал ей воспоминание, которое он не похитил, а нежно сохранил: Насир и Зафира в седле Афьи, свобода, бурлившая в её венах, удивительная гармония внутри, счастье, не важно, сколь мимолётное.
Её пальцы сжали ручку двери, и, быстро вздохнув, она шагнула в коридор, понятия не имея, где сейчас Насир. Возможно, он был внизу, расслаблялся после целого дня в её компании. Она шагнула вперёд…
…и чуть не упала.
– Khara! – прошипела девушка.
С пола у двери поднялась чья-то фигура.
– Насир? Почему ты… что ты здесь делаешь?
Лунный свет из дальнего окна выхватил его растерянное лицо. Усталость набросила тени на его черты.
– У них что, не было других комнат? Или у тебя кончилось серебро?
Принц лишь устало моргнул.
О небеса. Она огляделась – коридор был пуст – и втащила его в комнату.
– Почему ты там скрючился?
Он смущённо потёр шею и уронил ладонь.
– То, что случилось у того постоялого двора в Деменхуре, – моя вина. Не надо мне было оставлять тебя и Афью одних. И… – он повысил голос, останавливая её возражения. – Дело не в том, что ты девушка. Дело в том, что ты – ранена.
– Так ты охранял мою дверь? – Она вскинула брови, потом поспешно собрала свои сапоги и отставила в сторону, поняв вдруг, как же неряшливо выглядит в сравнении с его неизменной аккуратностью. – Останься здесь. Эта комната достаточно большая. В конце концов, даже кровать довольно велика для нас обоих.
Когда Насир осторожно шагнул вперёд, распаляя её кровь, Зафира поняла – он знал, что она обманывает. Его грудь поднялась и опала в осторожном вздохе.
– После того, что они сказали?
Девушка видела, как он с болью стиснул челюсти.
«Принцева шлюха».
– Думаешь, слова каких-то убогих пьяниц могут меня задеть? Серьёзно?
– Конечно, нет, – процедил он.
