Избавители звезд полностью

Горло Зафиры сжалось. Ясмин всхлипнула, когда сердце мужа последний раз дрогнуло под её ладонью. В тот миг никто из них не шевелился. Ясмин, кажется, даже не ды– шала.

Насир извлёк тёмное перо из складок одежды и макнул в кровь Миска. Вздохнув, он провёл кончиками пальцев по глазам Миска, закрывая их, – те самые глаза, которые Ясмин так любила, о которых говорила с едва сдерживаемым обожанием.

– Пребудь в мире, Миск Халдун мин Деменхур, – тихо проговорил принц.

Ясмин заплакала, горько, отрывисто, – синий драгоценный камень посреди теней города. Сдавленно застонав, она приподняла Миска, прижала к груди. Упала вместе с ним. Зафира могла лишь смотреть.

– Позволь мне, – тихо сказал Насир.

Он подхватил Миска на руки, и Зафира охраняла их на пути к дому, обнимая Ясмин. Вокруг раздавались крики раненых и лязг металла. Такова была смерть в полном своём облачении, сверкающая, воющая хором голосов. Миск не принадлежал Зафире, но её сердце было так сильно связано с сердцем Ясмин, что она чувствовала боль подруги, непостижимую, неконтролируемую.

– Он умер не для того, чтобы ты последовала за ним, – сказал Насир Ясмин, опустив тело Миска на пол в фойе в доме Айи. Потом он вложил в руки девушки кинжал – кинжал Миска, с лунным камнем на рукояти. – Оставайся внутри. Оставайся в безопасности.

Принц вышел. Зафира колебалась между тем, чтобы последовать за ним в бой и остаться здесь, рядом с подругой. Когда-то Ясмин осиротела… а теперь – овдовела.

– Иди, Зафира, – глухо сказала подруга. – Убей их всех.

– Кто это был? – спросил Альтаир, когда Насир вернулся к нему, стирая с клинка чёрную кровь. – Я увидел только её волосы. Никогда не видел такого яркого оттенка.

– Миск погиб, – ответил Насир.

Не то чтобы этот человек что-то значил для принца, но смерть потрясла что-то в нём. Увидеть подругу Зафиры с такой пустотой в глазах, увидеть, как чужая душа разбивается вдребезги, истекая кровью в рыданиях.

И то, как остро Зафира чувствовала боль Ясмин, резало ножом по сердцу.

Альтаир повернулся к Насиру, едва отреагировав, когда один из повстанцев врезался в него плечом.

– Погиб?

– Это была его жена.

– Она здесь? – тихо, с горечью спросил Альтаир.

Тем же голосом Насир сказал, зная, что брат услышит, несмотря на шум:

– Она видела, как это случилось.

– Султановы зубы.

Кифа расчистила себе путь к ним. Брови её были вскинуты, а с копья капала кровь.

– Эй. Что происходит?

– Миск погиб.

– О. – На её лице отразилось что-то вроде иронии. – Мне он никогда не нравился.

Губы Насира сжались в тонкую линию. А он-то думал, что это он был слишком чёрствым перед лицом смерти.

– Знаешь, – задумчиво сказал Альтаир, подстёгиваемый взглядом Насира. – Кажется, это первый раз, когда я бросаюсь в бой без плана. Не думаю, что когда-либо чувствовал что-то настолько… захватывающее.

– Это засада, – невозмутимо отозвалась Кифа. Золотой наконечник её копья вспыхивал с каждым поворотом.

– Я убью тебя, – рыкнул Насир.

– Прошу, в очередь, султаныш, – мягко ответил Альтаир.

– Что с твоей силой? – спросила Кифа.

Он очертил дугу своим скимитаром.

– Я не очень-то хочу сжигать кого-то дотла прямо сейчас.

Насир вытолкнул его из-под удара посоха и внимательно посмотрел на него.

– Это ведь никак не связано с моралью, не так ли?

Альтаир ответил далеко не сразу. За это время Насир убил трёх ифритов, один из которых прожёг в его рукаве дыру. К ним присоединилась Зафира, но они так и не продвинулись дальше от дома. План не предполагал, что всё будет развиваться так. Ко времени, когда начнётся пожар, они уже должны были быть во дворце.

Но сокол Альтаира не смог доставить послание, а Насир, который покинул Деменхур до окончательного обсуждения плана, мог лишь догадываться о точном времени, когда сообщил о плане своей матери.

– Волшебство было у меня всё это время, пока Аравия была его лишена. Знаешь, каково это? Каждый день жить с мыслью о том, что, возможно, из-за тебя страдает всё королевство?

Да, Насир знал, каково это… по-своему.

– Я не знал, что наша мать – одна из Сестёр, – продолжал Альтаир. – Я не знал, что не украл у Аравии волшебство. Поэтому я никогда не тренировался в применении магии. А в те редкие моменты, когда мне удавалось попрактиковаться, я возвращался во дворец и узнавал, что у тебя на спине появился очередной ожог… Свет ведь обжигает, не так ли? Я считал, что ты расплачиваешься за мои ошибки. – Он усмехнулся. – Идеальный сын моей матери.

Закат догорал, и голубые глаза Альтаира горели янтарём, как глаза его отца.

Зафира замерла.

– Что это было?

Земля снова задрожала, и огромные крылья распахнулись, закрывая горизонт. Старейшина-ифрит. Перед ним стояли многочисленные ряды, более упорядоченные, чем ифриты, – люди. Солдаты Сарасина.

Надежда вспыхнула снова, и Насир почувствовал это. Вот что имел в виду Альтаир, когда говорил о том, что войны зависели от настроений. Лучники и магия не преломляли ход битвы – это делала надежда. Вот что хотел задушить Лев, используя голос отца Насира, чтобы заживо сдирать с него кожу, изнутри и снаружи.