Едва заметно Лев повёл запястьем, и невидимая сила откинула Альтаира к стене, распяла. Он судорожно вздохнул, не в силах пошевелиться. Лев, должно быть, был по-настоящему разъярён, раз уж тратил магию, чтобы преподать наглецу урок.
– Ты нужен мне живым, Альтаир, – негромко сказал Лев, подходя ближе. – Мне нужна твоя кровь, но это ненадолго. Ты не нужен мне целиком. Я сохранял твою целостность лишь потому, что верил, что мы можем быть вместе. Работать вместе. – В его глазах промелькнула печаль, словно он оплакивал ложь, которую они разделили. – Об этом ты подумал до того, как дал волю языку?
Глаза Льва посветлели от гнева, когда он посмотрел на рот Альтаира, и впервые в жизни генерал испытал чистый, безудержный ужас. Он закрыл рот, сморгнул капли пота, струившиеся со лба. Лев схватил его за подбородок, и ногти, острые, словно когти, впились в кожу Альтаира, удерживая его неподвижно.
– Нет, не язык,
Альтаир успел увидеть, как блеснул маленький нож. Всё, что он мог, – это смотреть. А потом его обожгло пониманием. Он не мог пошевелиться, не мог сопротивляться, но никогда бы не стал умолять.
Он собрал остатки своего самообладания… и Лев вонзил нож ему в глаз.
Что-то попало Насиру в левый глаз, и на миг зрение затуманилось, прежде чем он сморгнул.
С тем же успехом Зафира могла бы велеть ему прыгнуть в бездну. Вот что означало поговорить с отцом.
Невеста… Сама мысль об этом была бременем более тяжким, чем мысль о том, что в руках Льва сейчас Джаварат, сердце и Альтаир. В жизни Насира всё шло не так, но сейчас всё казалось ещё более неправильным, чем обычно.
– Скажу, – тихо пообещал он. «Ради тебя».
Что-то поселилось в его груди, словно дикий зверь, рвущий когтями путь к свободе, жаждущий устремиться ей навстречу, позволить ей делать с ним всё что угодно.
Он тщательно отрепетировал свои извинения и объяснения, когда вынул из сундука свой старый кинжал. Он болезненно нанизывал слово за словом на единую нить – всё, что хотел сказать сегодня вечером. До пира, на котором он должен будет выбрать себе невесту.
Но все слова рассыпались, как только он увидел Зафиру.
– Хорошо выглядишь, Зафира, – шутливо протянула девушка, когда он замолчал, и шутливо отсалютовала ему, приложив два пальца ко лбу. От уверенности, с которой она держалась, у Насира перехватило дыхание. – Shukrun, мой принц.
Она не просто хорошо выглядела – она была прекрасна, как видение.
Девушки нанесли лунный свет на её кожу, оставив лишь дразнящее тёмное пятнышко родинки. Её волосы непокорной гривой обрамляли лицо, а синие глаза, подведённые сурьмой, сияли.
– Хочешь, чтобы я написал стихи в твою честь, прекрасная газель? – хрипло спросил он.
– Иногда приятно услышать красивые слова.
Насир провёл ладонью по её блестящему рукаву, коснулся изнутри её запястья.
– Должно быть, звёзды упали с небес, подарив тебе своё сияние. Нет… жидкое серебро. Ты – колодец, в котором были выкованы все клинки на свете.
Она рассмеялась, и от её смеха его сердце забилось сильнее.
– А с другой стороны, – выдохнула Зафира, сократив расстояние между ними… за её спиной была разложена постель – соблазнительная и желанная. Её губы были очень близко. – Лучше тебе побольше делать и поменьше говорить.
Он не удержался от полустона, а уши вспыхнули от этого неприкрытого намёка. Как она была не похожа на ту краснеющую девушку на Шарре. Одно дело было поцеловать её, и совсем иное – когда она сама вдруг притянула его ближе к себе за ворот тауба и её мягкие губы захватили его. Ладони принца скользнули ниже, к её талии, и он почувствовал тёплую пульсацию её кожи сквозь тонкую ткань.
– Насир…
В её шёпоте была мольба, сводящая его с ума. Принц притянул её ближе к себе, не удержавшись от стона, когда почувствовал её совсем рядом. Её поцелуй разомкнул его губы, и он улыбнулся, почувствовав соблазнительное движение её языка. На вкус она была словно цитрус, и рёв его крови устремился всё ниже, ниже…
Даже больше, чем её губ, её тихих вздохов, он жаждал прикосновения её ладони к груди, того, как её пальцы накрыли его сердце. Захватили его. Он чуть отстранился, любуясь ею. Её взгляд заволокло дымкой, и припухшие губы были слишком прекрасны для такого, как он. И всё же приятно было думать, что это именно он заставил её чувствовать себя так. Из-за него замкнутая закрытая Охотница рассыпалась на части. Из-за него её дыхание было так чудесно затруднено.
Он так хотел запустить пальцы в её обсидиановые волосы, сжать ткань её платья, чтобы унять дрожь в руках, и повести её дальше, дальше… но жестоко было бы разрушить совершенство её образа. И он ослабил хватку.
– Я скучала по тебе, – прошептала Зафира, не отрывая своих губ от его.
