– Сейчас… Думаю, что-то изменилось. – Даниил остановил взгляд где-то над её плечом и ненадолго замолчал. – К наркотикам я никогда отношения не имел, но моё начальство, как я теперь понимаю, занималось вообще всем, что шло вразрез с законом и приносило приличный доход. Подозреваю, что меня заставили поучаствовать в паре сделок – абсолютно вслепую. Им нужно было чем-то зацепить меня, чтобы я никуда не рыпался, и видимо, это был самый простой путь. Поверь, я бы ни за что не связался с дурью сознательно, там совсем уж край. О том, что моё имя фигурирует в нескольких делах, мне стало известно совершенно случайно, и я решил, что на сей раз и правда пора валить.
– Слушай, твоя исповедь меня сейчас просто доконает! – Ведьма поднялась и стала ходить перед ним из стороны в сторону. – Никогда не встречала такой откровенной глупости, слабоволия, зависимости! А под конец ещё и трусость – ареста испугался…
Молодой человек поднялся со своего ложа, сильно припадая на больную ногу, дохромал до Варвары и, жёстко взяв её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. Не ожидавшая ничего подобного девушка машинально отступила и схватилась за его плечо, чтобы не потерять равновесие.
– Нравится корчить из себя ангела – ради бога, – очень тихо и твёрдо процедил Даниил. – Но я прекрасно знаю, что ты такая же, как я. Хотя нет, ты хуже. Делать деньги на изгнании бесов и снятии порчи – чтобы так дурить народ, надо быть подлой, беспринципной стервой. Я обходил законы государства, но никогда не нарушал то, что связано с внутренней моралью каждого человека. Я лгал лжецам и крал у воров, а ты наживаешься на простых, обычных людях, которые виноваты лишь в том, что недостаточно образованы и верят во всякую ересь.
Говорил он это с такой убеждённостью и злостью, что девушка на мгновение засомневалась в своей правоте, однако тут же вспыхнула, резким движением вывернулась из его захвата и, от души пнув больную ногу, выбралась из подвала.
Даниил снова опустился на лежанку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся старой раскладушкой с подставленным стулом и двумя матрасами, через силу съел обед и устало закрыл глаза, надеясь заснуть и ни о чём не думать. Увы, сон никак не шёл, зато мрачные мысли явились во всей красе. Зачем надо было обижать единственного человека, который мог действительно понять и поддержать? Зачем говорить о мелких, незначительных изъянах, когда она так рисковала, чтобы вытащить его из участка, и до сих пор рискует, пряча у себя? Ответ только один: сказав о трусости, глупости и зависимости, Варвара была права, и в глубине души он с ней согласен.
Молодой человек скрипнул зубами, слез с раскладушки и принялся нарезать круги, разрабатывая пострадавшую ногу. Чтобы хоть немного отвлечься, он стал разглядывать скудную обстановку подвала, но поскольку смотреть было не на что, особо не преуспел. Под низким потолком тянулись толстые подгнившие балки, похоже, давно отметившие столетний юбилей, в углу были свалены деревяшки помельче, стены подпирала странноватая, грубо сколоченная конструкция из досок, металлических пластин и крупных скоб. Кроме раскладушки и стула, из мебели были только убитый пустой сервант, явно не отправленный на помойку из жалости и ностальгических воспоминаний, а также тяжёлое допотопное кресло с ободранной обивкой. Запах в подвале стоял соответствующий, но Даниил вдыхал его с удовольствием и не без ехидства думал, что именно этот аромат теперь всю жизнь будет ассоциироваться у него с ощущением свободы и независимости.
Глупая ссора с колдуньей не давала ему покоя до самого вечера и начала забываться, лишь когда Варвара с угрюмой миной спустилась по лестнице и протянула ему очередную тарелку. Молодой человек был убеждён, что кормить его здесь больше не будут и, вполне вероятно, вообще доложат Ерохину о местонахождении известного рецидивиста, поэтому был приятно удивлён и скороговоркой выпалил:
– Извини, был неправ. Можешь считать, что бредил. Я прекрасно понимаю, что ты для меня сделала…
– То есть то, что я подлая стерва, не так важно, потому что я великодушно помогла тебе сбежать?
– В твоей интерпретации это звучит немного хуже… – Он испугался, что она сейчас уйдёт, и торопливо добавил: – Я ещё не всё рассказал. Ты, естественно, считаешь, что тебе совершенно не интересно. Только мы оба понимаем, что не узнав историю до конца, начнёшь мучиться. Может, не сразу, но через какое-то время, когда холодными осенними вечерами будешь вспоминать меня со светлой грустью…
– В такие моменты я буду истово креститься и благодарить высшие силы за то, что избавили… – Её лицо оставалось каменным, но глаза немного потеплели. Ведьма перевернула стул к нему спинкой, села верхом и выжидающе нахмурилась.