Ф е д о р М а к с и м о в и ч. Так и передайте. (Долго молчит, потом встает из-за стола, ходит по кабинету; ни к кому не обращаясь.) Наука, производство и технология достигли сегодня такого уровня, когда проблемы окружающей среды не могут решаться людьми, которые не имеют социальной ответственности, не чувствуют природу, разучились плакать по земле! В мирные дни мы оставляем незаживающие раны на той самой земле, за которую в лихую годину отдали миллионы своих жизней. Забываем, что мы ее дети, часть ее живой природы, высшей, разумной природы. Прискорбно, что у тех, кто губит природу, мало души, а у тех, кто ее защищает, много эмоций. Но самое опасное, что ни те, ни другие не имеют о земле и природе достаточной информации, глубокой, научной информации. Надо же однажды остановиться, осмотреться, осмыслить время и вглядеться в него, определить себя в природе. Как-то в самолете случайно раскрыл журнал, а там стихи о том, что каждому цветку на земле соответствует звезда на небе, что надо беспокоиться о целостности и земного и звездного мира, ибо они связаны между собой через человеческое сердце, через его душу… Через сердце и душу… Цепная реакция количества должна управляться. Качество жизни, качество потребления, качество мышления — вот что должно стать ее итогом. Мы богаты, но богатства наши не беспредельны, как не беспредельна сама земля. Человечество вступает в период, в эпоху, в полосу, как хотите, строжайшей, если не жесточайшей экономии во всем. Поэтому я приветствую меры, принятые исполкомом, прокуратурой и санитарной службой. А остановку рудников рассматриваю как происшествие чрезвычайное! Как катастрофу, если хотите! И сегодня будут достаточными только такие меры, которые исправят положение и восполнят упущенные возможности добычи удобрений, или они — не меры. (Никонову.) Мы будем брать дары земли, но в то же время будем беречь эту землю, чтобы люди могли жить на ней тысячелетия. Нельзя допустить, чтобы сиюминутная выгода обернулась катастрофой.
Раздается зуммер селектора. Федор Максимович нажимает клавишу.
Г о л о с п о с е л е к т о р у. Здравствуйте, Федор Максимович. Если вы меня искали по поводу Кривича из Любограда, то я и сам хотел как-то предварительно доложить и посоветоваться.
Ф е д о р М а к с и м о в и ч. Простите, а кто это говорит?
Г о л о с п о с е л е к т о р у. Колун. Колун-Королевич. Дело в том, Федор Максимович, что этот самый Кривич нагло злоупотребляет вашим именем. А у самого рыльце в пушку. И вообще, я «разрабатываю» его уже не первый раз…
Ф е д о р М а к с и м о в и ч. А это верно, что вы извлекли его сегодня из больницы?
Г о л о с К о л у н а. Вас, видно, неточно информировали. Я только попросил главврача передать, что Кривича ищет Колун-Королевич.
Ф е д о р М а к с и м о в и ч (с трудом сдерживаясь). Вам, товарищ Колун-Королевич, не нужна двойная фамилия, поскольку первую ее часть вы оправдываете вполне.
Г о л о с К о л у н а. Хорошо, Федор Максимович, я переменю фамилию еще раз.
Ф е д о р М а к с и м о в и ч (отключив селектор; всем). Хороший припев у немудрящей песни: «Рано или поздно не будет дураков, но лучше все-таки, если бы пораньше».
Затемнение.
IVДом Игната. Здесь все без изменений.
А н н а накрывает стол. Входят И в а н, Ш а ш е л ь и К о л у н. Они в нательных рубашках после бани, разомлевшие, распаренные, умиротворенные, на шее льняные полотенца.
А н н а. С легким паром, мужчинки.
К о л у н. Спасибо, мать. Банька что надо. А это тебе веничек, хату мести. (Отдает веник, причесывается.) Давно так не парился.
А н н а. Пар костей не ломит. (Всем.) А что после баньки выпьем — беленькой или красненькой?..
К о л у н (нараспев). И пива…
А н н а. А то как же? Бельишко, говорят, продай, а пива после баньки выпей.
Входит И г н а т.
И г н а т. К телефону тебя, Ваня.
И в а н выходит.
К о л у н. Живете вы тут, понимаешь, как буржуи: и капустка, и грибочки, и шкварка, и чарка. (Осматривает стол, наливает пива.)
А н н а. Жить бы можно, кабы не продажники подколодные.
Ш а ш е л ь. Кто-кто?
А н н а. Писаки, чтоб по им вши писали. Ну так осатанели, ну так озверели… Едят поедом…
Ш а ш е л ь (поспешно). Это точно. А куда денешься?
И г н а т. Развелось. Ни дустом, ни гербицидами не вытравишь.
К о л у н. Зато и лиходеи трепещут…
И г н а т. Лиходеи… Лиходеи…
