Избранное полностью

К о л у н (наливает рюмку). Закусим, когда выпьем. (Выпивает; Игнату.) Иван у тебя мужик с перцем. Не полюбил меня, понимаешь, с первого взгляда.

И г н а т. Вы не девка, а он не жених, что тут обижаться.

К о л у н. Видать, мало ты его лупцевал в детстве. Строптивый больно и колючий как еж.

И г н а т. Это вы верно подметили. Теперь больше любят ежей, которые гладко бритые.

К о л у н (хохочет). Это точно… хотя и аполитично.

А н н а. А лупцевать не пришлось, потому что у него детства того не было. С четырнадцати в партизанах, с семнадцати на фронте. Вы уж, Роман Демидович, поимейте это в виду.

И в а н. Ты, мать, не обижайся, но дальше у нас мужской разговор будет. И дело у Романа Демидовича ко мне персональное…

А н н а (без обиды). Нешто мы без понятия, сынок? (Выходит.)

И г н а т. Еще одну выпьете?

К о л у н. Выпью, и не одну. (Выпивает, закусывает.) Вот сижу я с тобой, закусываю и думаю: что ты, Ваня, сейчас думаешь, про что я думаю. А я думаю, что ты лопух.

Шашель заразительно хохочет.

И не надо обижаться. Я так думаю только потому, что ты думаешь, что я лопух. А я не лопух. Я, понимаешь, Колун. И в этот капкан с банькой и выпивкой влез не по дурости, а из интересу. Твое приглашение совсем не тот случай, когда нижестоящий проверяемый приглашает в баньку вышестоящего проверяющего, да еще при свидетелях. (Обнимает за плечи Шашеля.) И ты не ждешь от меня беспринципности за рюмку и баньку. Интересные мы тебе, вот в чем дело. И ты захотел с нами пообщаться. Ты захотел, а мы, понимаешь, взяли да пришли. Не знаю, как другим, но ты мне лично тоже интересный. Давай пообщаемся. Давай прощупаем друг друга лазером, просветим рентгеном. Что у нас там внутри. Я же гадаю: умный ты или прикидываешься? У тебя тот же вопрос. Давай сэкономим время и упростим задачу: ты мне выкладываешь все, что обо мне думать, а я тебе — о тебе.

И в а н. По-честному?

К о л у н. За кого ты меня принимаешь? Но неси вторую бутылку на случай, если я расстроюся.

Шашель хохочет.

И в а н. Второй не будет.

К о л у н. Значит, трезвый разговор намечается.

И в а н. Трезвый.

К о л у н. Мы ведь тебе, Ваня, помочь хотим. А ты в экстремисты лезешь, по правилам работать хочешь, на министерство прешь, Хозяинов тебя не устраивает. А Хозяинов — железный мужик, и ты его не свалишь.

Ш а ш е л ь. Это точно. И куда денешься?

К о л у н. Его машина заведена и ни перед чем не остановится: ни перед твоими речками-садочками, ни перед соловьями-пичужками. Технический прогресс — это брат, революция. А революция, понимаешь, не таких, как ты, сметала… Сколько мероприятий было, сколько хороших решений. Многое сделали, а сколько не сделали?! А почему? Кишка у некоторых оказалась тонкая, вот почему. А потому доверять вам серьезное дело нельзя. Не тянете!

Ш а ш е л ь. А куда денешься?

К о л у н. А когда видите, что не тянете, начинаете пыль раздувать, новаторами, законниками прикидываться. С вами надо бдительно…

Ш а ш е л ь (смеется). Это точно.

И в а н. Не слишком ли вы бдительны?

К о л у н. В нашем деле лучше перебдеть, чем недобдеть. (Выпивает и закусывает.) Ты на меня сердишься, а сам понятия не имеешь, как трудно бывает отличить клевету от правды…

И г н а т. И тут вы стараетесь перебдеть…

К о л у н. Совершенно верно… Однажды, к примеру, спрашиваю такого чудака, как ты, Ваня: что есть анонимка на современном этапе?.. Вздор, отвечает, на вздор помножь, чепухой подложь — вот тебе и анонимка. Нет, дорогой, анонимка — это о-го-го… Наверное, приходилось слышать, как иной раз мамаша на людях говорит: доченька или сынок умазался. Не говорит, что в пеленки наделал или еще проще, а «умазался». Вот ты, Иван Игнатович, тоже умазался. И без меня тебе не отмыться. Тут никакие баньки не помогут. И чем я хуже буду работать, тем ты дольше будешь ходить с запашком, а друзья-товарищи твои все больше и больше будут отворачивать от тебя свои интеллигентные носы. Друзей много, когда мы начальники большие. А когда тебя мазанули, друзья-товарищи как от чумного шарахаются: а вдруг кто-нибудь подумает, что это от тебя попахивает. (Выпивает.) Высказывайся, пока я закушу.

Ш а ш е л ь (хохочет). Нет, это не Колун. Это Высоковский, Райкин, Хазанов.

И г н а т. Зачем же ты Колуна с клоуном сравниваешь?

И в а н. Слышал о вас многое. А сегодня и до баньки, и в баньке, и теперь вот тоже присматриваюсь… Последнюю встречу вспоминал, анализировал. Что же он такое, думаю, Колун-Королевич?

К о л у н. Ну и как твое просвещенное…

И в а н. С клоуном вас не сравнишь. Тут нечто иное… Пришел к выводу, что человек вы малоинтересный, малообразованный и совсем не смешной, как кажется Валерию Николаевичу. Вы почти не читаете, театра, музыки не знаете и потому не любите. Мало радуетесь и мало печалитесь. Любите тот вид спорта, который больше нравится начальству.

К о л у н. Я не советовал бы тебе трогать начальство.