Избранное полностью

И в а н. Вас ценят на работе и терпят дома. Вы успешно маскируетесь под мужичка-простачка. Это вам идет, и это у вас получается.

Ш а ш е л ь. Простите, Иван Игнатович, но, по-моему, это бестактно.

И в а н. К этому привыкли окружающие и чаще всего не могут понять, шутите вы или говорите всерьез. Такая форма мимикрии вас устраивает.

К о л у н. Я способен слиться с окружающей средой. Что еще? И не стесняйся. Я тебя не пощажу.

И в а н. Вам доставляет удовольствие решать судьбы человеческие. Вы считаете, что ваши суждения о людях безукоризненно верные. Обходитесь вы, как правило, без доказательств. Самое точное мерило для вас — собственная интуиция.

К о л у н (хохочет). Ну нахал! Ну зараза! Пригласил, понимаешь, в гости начальника и раздевает до сподников. Ну и портретик ты с меня нарисовал! За это надо выпить. (Берет рюмку.) Давай, живописец. (Выпивает.) Или, думаешь, не угадал? Не сомневайся. Все точно. Такой я и есть. Ну и что?!

И в а н. Ничего.

К о л у н. Ничего?! Ну конечно! А как же иначе при твоей-то амбиции?! Ты у нас и грамотный, и культурный, и честный, и футбол тебе до фени, и за народное счастье борец, каких мало. Еще разочка два мазни твой портретик розовенькой помадкой, и получится святой. Куда уж нам при таких интеллигентных и образованных. Мы вам уж вроде и не нужны сегодня.

И в а н. Такие, как вы, вчера были уже не нужны. Вчера, понимаете?

К о л у н. Ей-богу? Или шутишь?

И в а н. Ей-богу.

К о л у н. А ты с папашей своим, значит, нужен?

И в а н. Папаша мой на земле и от земли, а вы, Роман Демидович, от бумаги. Когда я на таких, как вы, смотрю, мне кажется, что их не папа с мамой сотворили, а что они пером в чернильнице зачаты.

К о л у н (хохочет). Чтоб ты провалился!.. Придумать же… в чернильнице…

И в а н. По вам, мир пусть провалится в преисподнюю, лишь бы бумаги были в порядке. Особенно вам по сердцу доносы. Вы под них людей подгоняете. Это занятие для вас самое сладкое…

К о л у н. Похоже, ты меня воспитывать решил?

И в а н. Решил. Верю в человеческое в человеке. А вдруг еще удастся пробудить…

К о л у н. Нну, будильник, валяй дальше.

И в а н. Человек вы формальный, душевно глухой и завистливый, а потому жестокий. Вам бы самому анонимки писать, а вы их разбирать вынуждены. Вы мне в тот раз с таким аппетитом рассказывали, как художника перед публикой наголо раздели… Вы его не раздели, Роман Демидович. Вы у него душу вырвали, дегтем вымазали и в перьях обваляли. Сколько же ему сил и времени потребуется, чтобы душа на место встала, чтобы опять заиграла? Вы когда-нибудь слышали выражение: душа у человека играет? Если душа играет, человек может горы сдвинуть и на их место сад посадить. А вы ему душу вырвали. А он же имущество государственное. Их у нас сегодня пять таких художников на десять миллионов. По одному от двух миллионов. А красный конь вообще один и неповторим.

К о л у н. А ты председатель один от двух миллионов? Неповторимый…

И в а н. К счастью, нас намного больше и вы берегитесь…

К о л у н. Значит, ты и мне войну объявляешь?

И в а н. Объявляю. Иначе вы…

К о л у н. Молодец! Лучшая защита — нападение. За это надо выпить. (Поднимает рюмку.) Люблю смелых людей. Ну, давай!

И в а н. Не могу…

К о л у н. Ах, не можешь?! А я могу. И много… если хочу. А ты хочешь, но не можешь. Вот в чем между нами разница! И ты это учти, Иван Игнатьевич.

И в а н. Разница между нами в другом.

К о л у н (выпивает). Задел ты меня, Кривич, крепко задел. За простачка принял. В баньку пригласил. Пропарочку устроил. С наскока, понимаешь, хотел взять. Многое ты во мне угадал, но не все. Я о тебе буду знать все и более того. Я «разработаю» тебя до основания, до самого донышка. Если я тебя выпущу, ты меня…

И в а н. Непременно…

К о л у н. Вот видишь. Выходит, что твоя персоналка для меня — «быть или не быть». А я тоже имущество государственное и хочу «быть». А потому обвиняю тебя: ты злоупотребляешь добрым именем Федора Максимовича, так сказать, спекулируешь. А это серьезно. Тут или я, или ты.

И в а н. А вы еще и циник.

К о л у н. А как же… Я еще, понимаешь, и консерватор, и ретроград, и бюрократ, и… Ты меня еще узнаешь… Ваня.

И в а н. Все равно я рад нашей встрече.

К о л у н. Не радуйся, пожалеешь. (Вынимает из кармана конверт.) Люди про тебя такое знают, что…

И в а н. Новый донос?

К о л у н. Сигнал снизу. На этот раз в одном экземпляре, поэтому, извини, в руки не дам, но содержание изложу. Сигналят граждане, что живешь ты тут у родителя, а казенную квартиру в городе внаем племяннику сдаешь. Будешь оправдываться, что свежий воздух любишь… Кандидатскую диссертацию тебе всем районом собирали, а защитился ты один. Тоже будешь возражать. Удобного генерального директора подыскиваешь, а на Хозяинова бочку катишь. Этот факт у всех на виду. Панические слухи среди населения сеешь, что в районе якобы жить вредно… Возражай! Защищайся! Доказывай обратное.

И в а н. Бремя доказательств лежит на обвинителе.

К о л у н. И спросить у меня ничего не хочешь для интересу?