Во время летних каникул Ладо обычно приезжал в Грузию к отцу. И каждый раз привозил то масличное дерево, то куст казанлыкской розы, то саженец японской хурмы, то еще какое-нибудь редкое растение из тех, которыми были так богаты теплицы и питомники Никитского сада в Крыму.
Однажды он привез и чайные кусты. Это были первые чайные кусты, появившиеся в Имерети. Все двенадцать привезенных им саженцев прекрасно принялись. Климат и почва Нижней Имерети оказались особенно благоприятными для разведения этого драгоценного растения. Ладо посадил в своем маленьком саду кусты различных сортов, чтобы подобрать наиболее подходящую для местных условий разновидность. Он мечтал о том времени, когда субтропические растения покроют поля и приусадебные участки Западной Грузии и крестьянин сможет наконец поставить на ноги свое убогое хозяйство.
По окончании училища Ладо Гегелия предложили остаться в Крыму и занять место главного садовода в имении графа Шереметьева. Немало агрономов мечтало об этой выгодной и почетной должности, которая легко могла оказаться начальной ступенью блестящей карьеры. Но, ко всеобщему удивлению, Ладо предложение отклонил и уехал в Грузию, чтобы отдать все свои силы и знания на благо родного народа.
Нежданный приезд сына очень обрадовал Захария. Старик надеялся, что ученый агроном покажется французу-плантатору нужным человеком, тем более, что Ладо увлекался китайскими травами — так же, как и эти легкомысленные французы. Захарий и прежде слышал, что во Франции из рами делают ткань наподобие шелковой. Но он только посмеивался над этими баснями.
— Такая трава лезет из земли возле каждого забора! — говорил он.
Бывшего хонского торговца заботило теперь только одно: как бы Андриэ внезапно не отказался от сомнительного дела и не лишил его даровой прибыли в три рубля с десятины.
Самым сокровенным его желанием было увидеть своего сына управляющим всеми местными хозяйствами французской компании. Вот уж тогда-то французское золото само рекой потечет в карманы отца и сына Гегелия.
— Вовремя ты приехал, сынок, вовремя! — приветствовал он Ладо, когда тот переступил порог отчего дома.
Не дав сыну даже умыться и переодеться с дороги, Захарий обнял его за плечи и потащил смотреть питомник.
— Куда ты меня ведешь? — изумился Ладо.
— Идем, идем, сынок! — ответил Захарий, открывая калитку.
Два года назад это место было пустошью, а сейчас Ладо не узнал его. Какие-то невиданные растения поблескивали на солнце серебряной листвой. Они были похожи на крапиву, лишенную своего обжигающего пушка. Листья — сверху зеленые, а с обратной стороны серебристые. Ветер шевелил их, и вся эта необычная плантация временами казалась серебряной.
Это был рами — «китайская крапива».
— Откуда здесь взялись эти растения, отец?
— Это еще пустяки! Ты погляди-ка вот сюда!
За плантацией рами Ладо увидел обширное поле, темневшее густой сочной зеленью округлых кустов.
— Чай! — обрадовался Ладо.
Такого множества чайных кустов Ладо еще нигде не видел.
Отец рассказал ему о французах, об их планах в Имерети, не забыв помянуть, как выгодно было бы для всей семьи Гегелия, если бы Ладо поступил к французам на службу.
Ладо выслушал долгий рассказ отца в полном молчании. И Захарий так и не понял, что думает обо всем этом молодой агроном.
Когда они вернулись домой, Ладо попросил отца познакомить его с Андриэ. Захарий на следующий же день устроил званый обед, на который пригласил французского плантатора и хонских землевладельцев: одним выстрелом он надеялся убить двух зайцев. Он был уверен, что его сын сумеет уломать упрямых помещиков.
— Как тебе, сынок, понравился мой француз? — спросил Захарий, когда поздно вечером Андриэ удалился в отведенную ему комнату.
Отец и сын, разгоряченные вином, вышли на свежий воздух и гуляли по саду.
— Умный человек… деловой, — ответил Ладо.
— Ты ему тоже понравился. Он сказал, что для тебя у него всегда найдется хорошее место.
Ладо покачал головой:
— Нет, отец, не пойду я на службу к твоим французам.
— Почему, сынок? Тебе с самого начала дадут сто двадцать рублей в месяц. Такого жалованья не получает даже садовник в имении Нико Николадзе.
— Разве деньги главное?
— Но ведь и дело это ты любишь! Вот уже пять лет я слышу от тебя, что только эти травы могут дать нам богатство. Ты что — уже изменил свое мнение?
— Нет, отец, мнения своего я не изменил. Наша земля поистине золотая. Нет такого драгоценного растения, которое нельзя было бы на ней выращивать. Видишь, откуда приехали иностранцы, чтобы прибрать к рукам нашу землю!
— Так чего же тебе еще нужно, Ладо? Почему ты не хочешь служить у них, если они делают дело, которое тебе по душе?
— Сказать тебе правду? Ну?
— Я думаю, что и ты должен оставить службу у французов.
— Как оставить? Почему оставить? — воскликнул Захарий с досадой: он не мог понять, шутит Ладо или говорит всерьез.
— Если ты любишь меня, завтра же расстанься со своими французами.
— Что ты, сынок? Расстаться с ними? А три рубля за десятину? Такие деньги на улице не валяются!
