«Дорогой Михаил Александрович, — писал Андреев, — недавно я прочел Вашу книгу «Воспоминания металлурга» и, в частности, страницы ее, посвященные паровой воздуходувной машине «Аллис», которая на старом нашем заводе была известна под названием «Сулинской». Ее историю Вы заканчиваете словами: «Сейчас машина стоит в резерве». Под свежим впечатлением я решил, что для Вас представляет интерес дальнейшая судьба этой машины.
В период нашего отступления из Донбасса, в октябре 1941 года, она наряду с другими воздуходувными машинами была приговорена нами к смерти, но по какому-то стечению обстоятельств уцелела от окончательного разрушения. Возвратившись на завод после изгнания оккупантов, в сентябре 1943 года, мы нашли ее под грудой обломков старинного юзовского здания, в котором она была размещена. Были приняты немедленные меры к ее освобождению из-под развалин, а затем и к ремонту. Дружными усилиями работников нашего завода машина была восстановлена в короткий срок и накрыта новым зданием с мостовым краном 15 тонн. Из-за отсутствия других дутьевых средств 30 марта 1944 года мы на воздуходувке этой машины задули доменную печь № 2 объемом 450 кубических метров.
Работа в течение двух недель показала удовлетворительные результаты. Печь идет очень ровно и дает ежедневно 200 тонн хорошего литейного чугуна. Машина делает сорок оборотов, давая при этом до 650 кубических метров воздуха при давлении 0,5 атмосферы. Мы рассчитываем продержаться на ней до конца мая, когда в помощь ей будет пущен газомотор «МАН».
Меня Вы едва ли помните, тем не менее я являюсь одним из Ваших многочисленных учеников.
В 1923—1924 годы я слушал и сдавал у Вас курс металлургии чугуна в Московской горной академии. Сейчас работаю директором металлургического завода.
Будем очень рады, если Вы посетите нас при первом Вашем выезде в Донбасс».
Ответ последовал быстрый. Академик Павлов писал с Урала:
«Уважаемый Павел Васильевич!
Я очень рад был получить Ваше письмо — знак внимания ко мне. Интересная информация о Сулинской машине и о положении дела на заводе.
Я видел здесь старика Коробова в день его отъезда отсюда и слышал от него, что в работу вступит первой самая мощная печь завода и что для нее достаточно дутья от Сулинской машины. Но мне это казалось лишь его предположением. Вы же сообщаете о факте и действительной работе печи и машины».
В конце письма Павлов писал:
«На Вашем заводе я все же надеюсь побывать, так как чувствую себя хорошо и в скором времени умирать не собираюсь. Но машину свою я увижу, очевидно, опять в резерве».
