«Мало их, но ими расцветает жизнь всех; без них она заглохла бы, прокисла бы; мало их, но они дают всем людям дышать, без них люди задохнулись бы… Это цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли».
Каким страстным зовом в будущее звучат заключительные строки беседы Чернышевского с проницательным читателем:
«Поднимайтесь из вашей трущобы, друзья мои, поднимайтесь, это не так трудно, выходите на вольный белый свет, славно жить на нем, и путь легок и заманчив, попробуйте: развитие, развитие… О, сколько наслаждений развитому человеку! Даже то, что другой чувствует, как жертвы, горе, он чувствует, как удовлетворение себе, как наслаждение, а для радостей так открыто его сердце, и как много их у него! Попробуйте: хорошо!»
К Чернышевскому Ленин питал чувство глубочайшего уважения. Книги великого демократа Владимир Ильич брал с собою в ссылку. И особенно он любил роман «Что делать?». Надежда Константиновна рассказывает, как внимательно читал Владимир Ильич этот роман и какие тончайшие штрихи он в нем отмечал. «Впрочем, — замечает Крупская, — он любил весь облик Чернышевского».
В Кремле, в кабинете Ленина, в числе тех авторов, которых он хотел иметь постоянно под рукой, наряду с Марксом, Энгельсом и Плехановым, стояло и Полное собрание сочинений Чернышевского, — Владимир Ильич в свободные промежутки времени читал их вновь и вновь.
Ведь это о Чернышевском Ленин однажды сказал, вспоминая годы свои молодые: «Он меня всего глубоко перепахал!»
Каждый раз, отмечает Надежда Константиновна, когда Ильич говорил о Чернышевском, его речь вспыхивала страстностью.
…Я не вижу надобности подробно останавливаться сейчас на хорошо всем знакомом и близком, особенно людям старшего поколения, романе Чернышевского. Я только хотел выделить один маленький штришок, рассказать об увиденном мною в рабочем кабинете Ленина узком листке, заложенном для памяти в одном из томов собрания сочинений великого русского демократа.
Дом Ленина… Так Луначарский говорил об Институте, в котором хранятся ленинские труды. Многие годы здесь в особых, тщательно выработанных условиях хранятся собранные со всей нашей страны и, кажется, со всего мира работы Ленина, оригиналы рукописей — от объемистого теоретического труда до крохотной летучей записки, набросанной на клочке бумаги.
В июле двадцать третьего года Центральный Комитет партии обратился к советскому народу, призывая коммунистов и беспартийных товарищей, сохранивших у себя письма, записки Владимира Ильича, и все учреждения, имеющие документы с ленинскими пометками, передать их в Институт Ленина.
«Члены РКП не должны забывать того, что всякий маленький обрывок бумаги, где имеется надпись или пометка В. И. Ленина, может составить огромный вклад в изучение личности и деятельности вождя мировой революции и поможет уяснить задачи и трудности, стоящие на том пути, по которому мы идем, руководимые В. И. Лениным».
Сколько партийных работников, сколько хозяйственников, специалистов, народных комиссаров, рабочих, крестьян получали ленинские записки…
Я читаю записку за запиской, письмо за письмом — партийным работникам, народным комиссарам, хозяйственникам, уездным и губернским советским работникам, ученым и рабочим, агрономам и крестьянам, — читаю и поражаюсь могучему диапазону действий Ленина. Даже в самой коротенькой записке мы ощущаем концентрированную мощь его пламенной энергии и высокого интеллекта.
Он писал их на бланках предсовнаркома — иногда просил «отбить на машинке на моем бланке», писал и на обороте конвертов, а то и просто на клочках бумаги.
С. Бричкина, работавшая в секретариате Совнаркома, говорит:
«Ленин экономил даже бумагу. Формат его записочек очень характерен: они представляют собой или узенькую полоску, или маленький квадратный листочек, какие бывают в блокнотах-семидневках…»
