Он требовал от работников любого ранга деловитости, четкости, быстроты и настойчивости в исполнении заданий. И больше всего он ненавидел равнодушие, так называемое безмятежное отношение к делу.
Вот он ждет не дождется, когда, наконец, будет издан брошюрой «Наказ СТО». Владимир Ильич хорошо знает, как медлительно работает наша машина, как долги порою сроки исполнения… А тут «Наказ СТО», брошюра очень важная, крайне необходимая, и так безобразно долго ее издают.
Фотиевой он пишет: «…скажите, что я зол». А через день-два напоминает Смольянинову: «Нажмите свирепее».
Ленинское умение быстро знакомиться с обширной корреспонденцией, приходящей со всех концов России, отбирать самое ценное, самое важное и главное дает возможность вникнуть в стиль его работы.
Начальнику управления государственных складов он в сжатом письме дает предметный урок борьбы с волокитой и бюрократизмом.
«В волоките я не могу не винить и Вас. «Три года кричим», «доводил чуть не 10 раз, к а з а л о с ь, до конца», пишете Вы. Но в том-то и дело, что
Читал Ленин обычно архибегло (так он сам однажды выразился). Но и при архибеглом чтении замечал все существенное, запоминал главное.
Он требовал от товарищей по работе научиться строить деловые сообщения «кратко, архикратко». Бумаги, обильно загроможденные цифрами, за которыми ускользала суть дела, приводили его в негодование. Он писал А. Б. Халатову в Нарком-прод:
«Паки и паки прошу: non multa sed multum[5]. Поменьше цифр, но
Он «обрушился» на И. И. Радченко, руководителя Главторфа, за то, что Радченко прислал архиобъемистые бумаги («Без отдельно
«Деловые выводы Вы сами должны делать, а не меня заставлять извлекать из десятка страниц пять строк деловых выводов».
А бумаги-то весьма нужные — речь идет о Шатурке. А их солили, по выражению Владимира Ильича, немало дней. И Ленин с укоризной пишет:
«Образец того, как Вы нарушаете мои советы».
Иной ответственный товарищ, видимо, считал, что чем, скажем, длиннее доклад, тем все выглядит солиднее… Получил Ленин от одного крупного хозяйственника из Донбасса докладную записку, в которой подведены были итоги работы комиссии СТО по вопросам каменноугольной промышленности. И Ленин внимательно читает эту весьма длинную докладную, которая его не удовлетворила, и, не жалея своего времени, садится и пишет товарищу письмо, в котором есть такие строки:
«Прочел Ваш доклад и ругаю Вас ругательски… И я и всякий, читающий доклад, должен
Так проваливают даже правое дело!»
«Чинодралы», управляемые «духом обмена пустейших бумажек», вызывали у него гнев и ненависть.
В одной записке, сетуя, что исполнение важного решения растянулось чуть ли не на 11/2 месяца (а срок был дан 2—3 дня!), Владимир Ильич сердито пишет:
«Христа ради, посадите Вы за волокиту в тюрьму кого-либо! Ей-ей, без этого ни черта толку не будет».
Обнаружена волокита с заказом на плуги Фаулера. Заказ пошел гулять по ведомствам. Налицо явный бюрократизм. Владимир Ильич пишет председателю ВСНХ А. Богданову:
«Надо не бояться суда (суд у нас пролетарский) и гласности, а тащить волокиту на суд гласности: только так мы эту болезнь всерьез вылечим… Мы не умеем гласно судить за поганую волокиту: за это нас всех и Наркомюст сугубо надо вешать на вонючих веревках. И я еще не потерял надежды, что нас когда-нибудь за это
Богданов защищал своих работников: они преданные, ценные товарищи. Владимир Ильич допускает, что это, может быть, верно, что у вас нет «ведомственного увлечения»… Но с бюрократизмом надо бороться, «разнести вдрызг, осмеять и опозорить» волокиту и волокитчиков.
