Он просил своих ближайших помощников — Л. Фотиеву и Н. Горбунова, чтобы все бумаги, поступающие в ЦК партии, записывать в особой книге самым кратким образом — «телеграфным стилем не больше трех строк».
Не терпел Ленин медленных, тягучих темпов в работе.
Давая какое-либо поручение, он требовал не откладывать дела в долгий ящик. И вместе с тем, если дело было, новое, а потому трудное, писал: «Festina lente» («Не делай наспех»).
В июле 1921 года Владимир Ильич прочитал в «Экономической жизни» статью инженера Н. Н. Вашкова, заведующего электроотделом ВСНХ. От Ленина — записка Вашкову:
«Чрезвычайно благодарен Вам за статью «Электрификация России»…»
Просит инженера сообщить ему ряд дополнительных сведений. И тут же Г. М. Кржижановскому:
«Прошу Вас прислать мне 2—3 строчки соображений по поводу посланного Вам в копии моего письма Вашкову».
Характерен ответ Кржижановского:
«Дорогой Владимир Ильич! Ваше письмо тов. Вашкову и на меня и на него произвело одинаковое впечатление: «Если бы у нас побольше было таких читателей!..»
Горький сказал о Ленине:
«Меня изумляла его нечеловеческая работоспособность».
Современники отмечают поразительное ленинское мастерство работать широким фронтом. Он дорожил временем, дорожил каждым часом, каждой минутой, — не зря ведь, выступая или председательствуя на Совнаркоме, он держал перед собою часы. Слушая докладчиков, он успевал в то же время просматривать списки книжных новинок, низко наклонив голову, что-то набрасывал, делал заметки, перебрасывался «летучими записками» с товарищами, при этом ни на мгновение не выпуская из поля внимания общего хода заседания.
Один из редакторов «Солдатской правды», старый большевик М. С. Кедров, в воспоминаниях своих описал встречу Ленина с делегатами фронтов, армий, флота. Это было в декабре семнадцатого года. Встреча происходила в Комиссариате по военным делам. Ленин сидел у окна и, слушая делегатов, одновременно писал что-то быстро на четвертушках бумаги, задавал вопросы. Способность Ильича одновременно производить несколько работ — слушать, писать, отвечать на задаваемые ему вопросы — неизменно всех поражала. «Такого объема внимания, — отметил Кедров, — я никогда не встречал».
Какое трудное было время, а между тем работали в Совнаркоме споро, бодро, работали с шуткой.
«В Совнаркоме царило какое-то сгущенное настроение, казалось, что самое время сделалось более плотным, так много фактов, мыслей и решений вмещалось в каждую данную минуту», — писал Луначарский, как бы окидывая мысленным взглядом знакомый кремлевский зал заседаний, длинный стол, во главе которого в легком светлом плетеном кресле сидит Владимир Ильич…
Нарком просвещения признавался, что ему приходится покаяться в тяжком грехе. Как ни важны были те государственные дела, которые обсуждались в Совнаркоме, как ни актуальны и значительны были вопросы о рыбных промыслах или ссора двух губерний по поводу лесов, Анатолий Васильевич на мгновение отходил от всего этого, в нем брал верх художник — ему доставляло бесконечное удовольствие, как сам он говорит, наслаждаться музыкой выражения лица Ильича.
В один из мартовских дней 1966 года я встретился с Лидией Александровной Фотиевой, которая в течение пяти лет работала секретарем Совнаркома и СТО, одновременно была секретарем В. И. Ленина.
В воспоминаниях Фотиевой есть особая непосредственность наблюдения, позволяющая нам как-то ближе увидеть Владимира Ильича в деле, работе /«Мне кажется, характеризуя его манеру работать, можно сказать, что он работал весело»/.
А ведь это — «работал весело» — бросалось в глаза и зарубежным наблюдателям, по крайней мере тем из них, кто в ту сложную, переломную эпоху вдумчиво всматривался в Ленина, встречаясь и беседуя с ним. Артур Рансом, записывая свои впечатления о председателе Совнаркома, почти с удивлением отметил такую черту:
«Больше всего Ленин поразил меня своей жизнерадостностью. Возвращаясь из Кремля, я мысленно старался найти какого-либо другого деятеля его масштаба, который обладал бы столь же веселым характером. И я не смог припомнить никого».
Он радовался любой добротной работе. Как доволен он был хорошо сделанным стенным госиздатовским календарем: «У нас это умеют сделать? У-ди-ви-тель-но!»
