Избранное полностью

С ы р о д о е в. Это когда человек любит… любит алес… чистое-чистое-чистое. Шик-блеск.

К о м е н д а н т. О, да, да. А ты, староста, какой должность имель от большевики?

Т е р е ш к о. Я? Пастух. Пастухом был сколько лет. С кнутом ходил. С таким длинным кнутом, что стреляет. (Показывает, как он «стрелял» кнутом.) Свиней пас, коров, телят. Моложе был — за свиньями ходил. А потом за коровками. А дети, когда подросли, один — на тракторе, другой — шофером, третий в город подался. А некоторые тут, при доме, по хозяйству помогали. Не скажу, что легко было. Но как-то перебивались.

К о м е н д а н т. Ты стрелять корова, швини? Ты есть миясник?

П о л и н а. Ну и обух!..

К о м е н д а н т. Что есть обух?

Т е р е ш к о (выручает бабу). Ето… меня так она — ласково, по-домашнему. А я не есть мясник. Пастух я. Ну объясни ему, растолкуй, господин начальник.

С ы р о д о е в. Ты покажи ему свой кнут. Есть кнут у тебя? (Полине, тихо, но грозно.) А ты, безмозглая баба, еще хоть раз сболтнешь такое, то… так язык подсеку!.. Под корень!

П о л и н а. Осторожно, ты! Не видишь? В руках сковородка с горячим салом. Нечаянно может опрокинуться…

С ы р о д о е в (отступает). Не-е, бабка, надо тебя прощупать.

К о м е н д а н т. Что есть прощупать?

Сыродоев пытался объяснить этот «термин» жестами, но не сумел, получилось что-то нелепое, и потому он вдруг рассмеялся. Комендант тоже расхохотался, по-своему поняв полицая. Терешко тем временем усердно искал свой кнут. Залез под кровать, нашел его там. Стал в позу и попробовал ляснуть — стрельнуть.

Т е р е ш к о. Не, не получается — развороту нету. Во дворе надо.

С ы р о д о е в. Потом, потом. Ладно уж…

К о м е н д а н т (окинув взглядом старосту). Ты есть дикий человек. Ты есть джунгли-человек.

Т е р е ш к о. Лишь бы человек, а ето все… пущай себе и дикий.

К о м е н д а н т. Ты теперь опьять пастух. Только не швини, коровы, а люди. На русски люди ты есть пастух. Можешь пугать, можешь стрелять. Ты — дикий бог, царь. Абер порядок есть порядок. Новый. Новый порядок делал тебя царь деревни, бог деревни. Дикий люди, дикий бог, дикий царь.

П о л и н а. И дикий порядок. Какой староста, такой и порядок.

К о м е н д а н т (готов рассердиться). Ты, староста, должен учить свою бабу этой штука. (Показывает на кнут.) Карашо обучить на толстый зад.

Т е р е ш к о. Ето уж не сомневайтесь. Будет! (Жене.) Ну, ты, кыш отсюдова. Коли что — позову. Пошла вон. (Выпроваживает.)

Надя, ошпарив кипятком нож, вилки, ложки, подает их на стол и уходит. Немец, полицай и Терешко садятся.

С ы р о д о е в. Ну так наливай, что ли…

Т е р е ш к о. Да вы сами будьте хозяином, товарищ начальник.

С ы р о д о е в. Я тебе дам «товарищ»! Рыло суконное!

Т е р е ш к о. Тьфу, тьфу, тьфу… Забываюсь… Господин начальник, ну простите, въелось…

К о м е н д а н т (поднимает стакан). Эй, будь здоров! Верно надо слюжить германски армия. Ферштеен?

И все выпили. По полному стакану. Все трое один другого стоят. А Сыродоев, так тот просто вылил стакан самогона прямо в горло, как в голенище.

Т е р е ш к о. Конечно, ферштеен. А то как же? Вот скажи ты, а? Как бывает. Сегодня утром я один был человек, а сейчас — иной. И вроде бы тот же, а не тот, все же другой. Вот поставили вы меня старостой, и иду я по улице… И что ты думаешь? Ничего не случилось? Не-е, брат! И улица стала поуже, и хаты стали пониже, и са-ам я будто бы раза в два подрос. А? Вот, брат, что значит власти нюхнуть. А люди как ко мне? И люди другими стали. И когда они успели пронюхать? А? Вышел я на улицу, оттуда, со школы, и — одни уже… хи-хи-хи… кепочку ломают, а другие — косятся. Отчего? От зависти, дорогие мои паны!

С ы р о д о е в. Думаешь, от зависти? Может, советским духом пропитаны и потому косятся.

Т е р е ш к о. Не-е, я своих знаю. От зависти! Тут не один я охотник стать старостой. Только кукиш им! Я ведь ни членом еще никаким, ни депутатом, ни делегатом не был. Только пастухом. Э-эх! Тяпнем еще по чарочке! Шандарахнем за меня, за старосту! Только, господин начальник, глядите, тут некоторые могут от зависти попытаться спихнуть меня, так вы уж не покидайте меня без подпорки. А я уж буду стараться. Эхма! Шандарахнем! (Пьет до дна.)

С ы р о д о е в. Ну, добре, добре. Будь здоров.

Пьет и немец, а потом все трое налегают на закуску.