Избранное полностью

Пауза. М а м а  и  Д о ч ь  приносят из кухни обед. Папа мрачен.

С ы н (наблюдает за отцом; сам себе). Разобщил… Всех троих… А на чем их можно сплотить?.. Трудная задача… Но… Сплотятся!

Входит  Д е д у ш к а, вымыв руки.

Д е д у ш к а. Что это у вас такое происходит?

М а м а. Где?

Д е д у ш к а. В городе. На улице, перед муниципалитетом.

М а м а. А что там такое?

Д е д у ш к а. Какая-то сумасшедшая демонстрация. Собралась орава патлатых и бородатых хлюстов, а с ними почти голые шлюхи. Топчутся на улице с такими плакатами, что стыдно глядеть… даже не знаю, как и рассказать такое. И горланят вовсю, до хрипоты: «Свободу сексу! Сексу свободу! Сексу волю!» Что они? С ума посходили?

М а м а. А-а-а… Третий день уже. Цензура запретила один шведский фильм, вот они и… возроптали. А фильм такой… ну… про это самое…

Д е д у ш к а. Несерьезная пошла молодежь. Будто других проблем нету.

С ы н. Э-э, нет! Есть и серьезная молодежь! Повидал бы ты, дедушка, как в прошлый четверг мы встречали специального визитера от президента США.

Д е д у ш к а. Ну и что?

С ы н. Ему будет что писать в своих мемуарах. Запомнит он войну во Вьетнаме. Мы против нее.

Д е д у ш к а. Кто это — мы?

С ы н. Завтрашние солдаты! А весной, когда взбунтовались студенты университета? А к ним присоединились три тысячи рабочих, а потом матросы. Какие речи! Какой полет мысли! Сколько огня, задора, революционного энтузиазма! Не хватало только вождя и позитивных лозунгов. Если бы кто-то повел их и дал бы лозунги… такие, чтобы за ними и на смерть легко было идти! Старые заповеди уже никого не трогают: «Не убий», «Не укради», «Не пожелай жены ближнего». За ними никто не пойдет. Нужны какие-то новые заповеди.

Д е д у ш к а (удивлен). Ты что… ты сам додумался до этого?

С ы н. Разве сам до всего додумаешься? Что-то и люди должны подсказать.

М а м а. Прошу к столу! Будем обедать.

Д о ч ь. А наливать будет дедушка. Он самый старший тут.

С ы н. За круглый стол! На переговоры о ликвидации атомной бомбы. (Ставит на стол бутылку коньяку.)

М а м а. Помолчи хоть за обедом!

Д е д у ш к а. Верно, я тут самый старый. Эх, знали бы вы, как мне хочется стать вот таким, как этот шпингалет.

С ы н. Вот странно! Встречные желания. А почему, дедушка?

Д е д у ш к а. Чтобы подпрыгивать вот этак, как ты. (Попробовал прыгать на одной ноге.) Чтобы начать все сначала.

С ы н. По-новому? Первый раз — все не так?

Д е д у ш к а. Не все так…

С ы н. А что было так? Что-то же было и такое, о чем приятно вспомнить и другим рассказать?

Д е д у ш к а. О-о! Было! Еще сколько было! В молодости я рискованный был! Любил пощекотать нервы!

Д о ч ь. Кому?

Д е д у ш к а. И себе, и бабушке, и всяким другим.

С ы н. Себе и бабушке — это и мы умеем. А вот разным другим — это ты расскажи, дедушка.

Д е д у ш к а. Хе-хе… Когда я был греком…

С ы н. Ты и греком был?

Д е д у ш к а. Ах… Кем я не был? И турком был…

С ы н. И турком?

Д е д у ш к а. И испанцем и даже армянином.

С ы н (восхищается). Дедушка! Да ты ведь один…

Д о ч ь (прерывает). Не мешай! Ну, дедушка! Когда ты был греком…

Д е д у ш к а. Когда я был греком, я поехал в Лондон. Я поплыл. Накупил там всякого оружия: винтовок, пулеметов, патронов, гранат. И привез в Грецию. А там меня ждал другой пароход. Перегрузили оружие на этот пароход, и он поплыл… Ты думаешь — легко мне было возить это оружие? Фух! Каждую минуту меня могли — за воротник и на перекладину. Кто? Или те, кто продавали, или те, кто покупали. В молодости я был отчаянный. Я был воинственный. За свободу, за независимость! За независимость даже от бабушки. Ха-ха.

С ы н. И много ты на этом деле заработал?

Д е д у ш к а. Много — не много, а… мне хватит. А когда умру, и тебе в завещании достанется кусок…

С ы н. Ты, дедушка, не транжирь моих денег! Они мне понадобятся на предвыборную борьбу.

Д е д у ш к а. Ого-го! А ты деловой.

С ы н. Если ты хочешь, чтобы твой внук прославился сам и тебя прославил…

Д е д у ш к а. Каким это способом?

С ы н. Стану великим политиком.

Д е д у ш к а. В маленькой стране великим политиком?

С ы н. Теперь маленькие страны могут такое заварить, что и великие не расхлебают.

Д е д у ш к а. Да-а… Жаль, что я стар… Мы бы с тобой… Вот так… Оглянуться не успел, а уже кто-то за бороду и тянет туда, в песочек. А у тебя все впереди. И пока — никаких забот. Завидую! Ах-ах-ах…

С ы н. Как это — никаких забот? Это у тебя уже никаких забот — ты на пенсии. А у меня… Эх, дедушка! Вы уйдете, а у меня вся планета на моих плечах. Все грядущее!

Д е д у ш к а. Э-э, куда тебя занесло!.. Замахнулся!.. (Разливает в рюмки коньяк.) А тебе, внучек?

С ы н. Я бросил пить.

Д е д у ш к а (шутит, удивляется). Совсем? Почему-у?

С ы н (серьезно). Я решил податься в великую политику. А там теперь редко встречаются трезвые политики. Хочу быть редким политиком!

Д е д у ш к а. Ух ты-ы!