Веррина (торопливо). Волосы чёрные? Курчавые?
Берта. Черные как сажа, и курчавые.
Веррина (неверными шагами отступает от нее). Боже, ум мутится! Голос?
Берта. Грубый, низкий.
Веррина (поспешно). Какого цвета... Нет, ни слова более... Плащ какого цвета?
Берта. Плащ? Кажется, зеленый.
Веррина (закрыв лицо руками, падает на софу). Сейчас пройдет, дочь моя. Это так, просто голова кружится. (Руки его бессильно опускаются. Лицо как у мертвеца.)
Берта (ломая руки). Боже милосердный! Нет у меня больше отца!
Веррина (после паузы, с сардоническим хохотом). Поделом! Поделом тебе, Веррина, жалкий трус! Мало тебе было, что этот негодяй осквернил святыни закона, ты ждал, пока он осквернит святыню твоей крови? (Вскакивает.) Живей! Зови Николо! Мою пороховницу! Нет, стой, стой! Я передумал. Лучше... подай мой меч! Читай «Отче наш»! (Хватается за голову.) Что я делаю?
Берта. Отец, мне страшно!
Веррина. Подойди ко мне, сядь. (Значительно.) Скажи мне, Берта, как поступил тот седовласый римлянин, когда его дочь тоже.... как это сказать... тоже удостоилась милостивого внимания? Вспомни, Берта, что сказал Виргиний своей падшей дочери[112]?
Берта (содрогаясь). Я не знаю, что он сказал.
Веррина. Глупый ребенок. Ничего он не сказал. (Вскочив, хватается за меч.) Он схватил тесак...
Берта (в ужасе бросается к нему). Великий боже! Что вы хотите делать?
Веррина (отшвырнув меч). Нет! Есть еще правосудие в Генуе!
<p><strong>ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ</strong></p>Те же. Сакко. Кальканьо.
Кальканьо. Скорей, Веррина! Собирайся! Сегодня мы выбираем новых сенаторов, надо пораньше прийти в синьорию. Улицы кишат народом. Все дворянство устремилось к ратуше. Ты, конечно, пойдешь с нами (с насмешкой), чтобы посмотреть на торжество нашей свободы?
Сакко. В зале на полу — меч? Веррина в ярости. У Берты красные глаза...
Кальканьо. Клянусь богом, верно! Теперь и я вижу... Сакко, здесь случилось несчастье!
Веррина (пододвигая два кресла). Садитесь.
Сакко. Друг, ты нас пугаешь.
Кальканьо. Таким я тебя никогда не видел, друг. Не будь Берта в слезах, я бы подумал, что гибнет Генуя.
Веррина (трагически). Да, гибнет. Садитесь.
Оба садятся.
Кальканьо (с испугом). Веррина, заклинаю тебя!
Веррина. Слушайте.
Кальканьо. Я предчувствую... Сакко!
Веррина. Генуэзцы! Вы знаете, сколь древен мой род. Ваши предки поддерживали край мантии моих предков. Мужи в нашем роду бились за республику. Жены ставились в пример генуэзкам. Честь была единым нашим достоянием, наследием, переходившим от отца к сыну. Посмеет ли кто утверждать противное?
Сакко. Никто.
Кальканьо. Как бог свят, никто.
Веррина. Я последний в роду. Моя жена в могиле. Дочь — вот все, что она мне завещала. Генуэзцы, вы свидетели того, как я ее растил. Кто упрекнет меня, что я оставлял Берту в небрежении?
Кальканьо. Твоя дочь — образец для всей страны.
Веррина. Други, я стар. Если я потеряю эту дочь, другой у меня не будет. Память обо мне угаснет. (В отчаянии.) Я потерял ее. Мой род обесчещен!
Оба (потрясенные). Господь не попустит этого!
Берта, рыдая, мечется на софе.
Веррина. Нет. Не отчаивайся, дочь моя. Мужи эти отважны и добры. Если они прольют над тобой слезу, значит вскоре прольется чья-то кровь. Выв недоумении, генуэзцы? (Медленно, значительно.) Пощадит ли девичью честь тот, кто поработил Геную?
Оба (вскакивают, оттолкнув кресла). Джанеттино Дория!
Берта (с воплем). Стены, обрушьтесь на меня! Мой Сципион!
Входит Бургоньино.
<p><strong>ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ</strong></p>Те же. Бургоньино.
Бургоньино (с жаром). Радуйся, Берта! Счастливая весть! Благородный Веррина, от вашего слова я жду небесного блаженства! Давно я уже люблю вашу дочь, но не осмеливался просить ее руки, ибо все мое состояние было вверено утлым судам, плывущим из Кормандоля. И вот сейчас я узнал, что они благополучно вошли в гавань и принесли мне несметные сокровища. Теперь я богат. Отдайте мне Берту, я сделаю ее счастливой.
Берта закрывает лицо. Долгая пауза.
Веррина (с трудом). Молодой человек! Ужели вам пришла охота бросить в грязь свое сердце?
Бургоньино (хватается за шпагу, но сразу же отдергивает руку). И это сказал отец?..
Веррина. Это скажет всякий проходимец в Италии. Иль вам по вкусу объедки с чужого стола?
