Наконец, потеряв терпение, ракообразный спрыгнул со своей яхты и приземлился в пыли — ему явно мешали намотанные на него слои наборов для выживания. Он прыгнул к Фрэнку и выбросил вперёд копье, ещё даже не успев завершить свой шаг при низкой гравитации. Фрэнк попытался перейти, но рак тут же последовал за ним, и, таким образом, они оба прошли между мирами, продолжая сражаться в грязи.
Затем копье ударило в лицевое стекло шлема Фрэнка, и оно разбилось. В то же мгновение звук его прерывистого дыхания исчез из передатчиков, он содрогнулся и упал навзничь.
А Уиллис последовательно повел их над алеющей поверхностью другой марсианской равнины, под таким же маслянистым небом. Смертельная сцена внизу исчезла, унеслась, будто её и не было.
Говорить было нечего. Поэтому первое время они молчали.
Они последовательно продвигались обратно на Запад — тем же путем, которым прошли раньше, на Марс Дыры и в итоге домой. Салли прошла в герметичный кормовой отсек планера, где находилась маленькая ванная. Там она расстегнула скафандр — впервые с того момента, как они покинули лагерь, чтобы исследовать яму. Казалось, это было несколько дней назад, хотя на самом деле прошло всего несколько часов: за бортом по-прежнему стояло раннее марсианское утро. Она вдохнула воздух кабины, подозрительно разреженный, со слабым запахом гари. Вне всяких сомнений, в герметичном внутреннем корпусе образовались трещины после полученного планером повреждения, из-за той пробоины, которую проделал в фюзеляже ракетный червь. Но ею можно было заняться позже, а пока просто уделить немного времени себе: снять скафандр, опорожнить его мочесборник и обтереться влажными полотенцами.
Провести немного времени подальше от отца.
Когда она снова к нему присоединилась, он по-прежнему сидел за приборной доской. Планер двигался на запад, и съежившееся марсианское солнце закатывалось над чередой последовательных ландшафтов — одинаковых во всем, кроме мелькающих мимо, изменяющихся деталей: беспорядочно рассеянных гор, кратеров и рисунков теней. Уиллис взглянул на неё, щиток его шлема был поднят, в руках он держал маленькую стеклянную емкость, внутри которой находилось что-то похожее на китовый ус.
— Когда-нибудь мы вернемся назад и похороним Фрэнка как положено. А потом ему поставят памятник высотой в триста футов. Вырежут из марсианского камня. И все из-за вот этого.
— Из-за кабеля.
— Да. Мы получили то, за чем пришли, пускай нам дорого пришлось за это заплатить. И с его помощью мы изменим мир. Все человеческие миры.
— Что, опять?
— Лучше просто поверь мне. Послушай, Салли, я проверил наши системы. Нам двоим вполне хватило бы тех запасов, которые удалось спасти, чтобы добраться до дома. Но есть другие проблемы. «Тор» не сможет пройти весь обратный путь. Мы получили слишком серьезные повреждения. Потеряли слишком много жидкости для охлаждения и гидравлики. Даже установка для выработки метана вот-вот отключится.
Она села на свое место позади него и пожала плечами.
— Ну, в конце концов, он вполне справился с тем, чтобы продолжить полёт после ракетной атаки.
— Да. Послушай, нам надо будет пройти через щель, — он сделал паузу. — И мне нужно, чтобы ты сказала, где мы можем её найти.
Салли поняла, что он имеет в виду. Она закрыла глаза и почувствовала процесс перехода, его медленный ритм — снова, снова и снова, один переход в секунду — словно размеренная пульсация глубоко в её голове. И за всем этим — смутное ощущение обширной топологии этого Долгого Марса, похожее на то, что всегда возникало у неё на Долгой Земле. Ощущение взаимосвязей.
Отец хотел, чтобы она нашла мягкое место, кратчайший путь через Долгий Марс. Место, через которое они могли бы проскользнуть…
— И я бы привела тебя домой, — закончила она свою мысль вслух. — Сквозь мягкие места, как называл их дедушка Патрик. Держа тебя за руку, как в детстве, когда я маленьким ребенком вела тебя в твой сарай с инструментами в Вайоминге, на Западе-1.
— Это лучшее, что я могу предложить. Это должен быть всего лишь запасной план, Салли. Я имею в виду, что мог это логически предположить, но не был уверен, есть ли здесь мягкие места, сможешь ли ты их найти и использовать…
— Использовать, чтобы спасти тебя. И твой драгоценный «кабельный ус».
— Да, это ценная вещь, Салли. Гораздо более ценная, чем что-либо другое.
— Чем жизнь такого человека, как Фрэнк Вуд?
— Права человека, жизнь одного индивида ничтожны по сравнению с ценностью технологии вроде этой. Мы сейчас рассуждаем о судьбе целого вида.
Она чувствовала себя холодной, вялой и пассивной. Как будто ей пришлось пройти через все это за один шаг.
— Когда ты был в планере, а мы с Фрэнком ждали на земле — кого же из нас ты выберешь, чтобы спасти… Ты ведь колебался.
Он ничего не ответил.
— Я имею в виду, что большинство отцов инстинктивно спасали бы своих дочерей. Правда? Я думаю, Фрэнк бы это понял. Но ты колебался. Ты в это время прикидывал, не так ли?
— Я…
