Это крысы жрали всякую магическую дрянь. Мусорная куча, которую они называли «домом», а заодно и «обедом», высилась на задворках университета, а университет-то, в конце концов, волшебнический! Прежний Морис почти не обращал внимания на людей, у которых в руках не было миски, но даже он понимал, что здоровенные дядьки в остроконечных шляпах заставляют случаться всякие странности.
А теперь он понял, куда девается весь их магический мусор. Его просто за стену выкидывают. Все эти старые потрепанные книги заклинаний, и подтаявшие свечные огарки, и остатки зеленой пузыристой гадости из котлов — все это сбрасывалось и выливалось на огромную мусорную кучу, вместе с консервными банками, старыми ящиками и кухонными отходами. Ну да, волшебники, конечно, ставили таблички с надписями «ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ» и «ТОКСИЧНО», но в те дни крысы читать не умели, зато просто обожали подтаявшие свечные огарки.
То ли дело Морис: вот он-то ничего с мусорной кучи не ел. А что, неплохое жизненное кредо: не жрать ничего такого, что светится изнутри!
Но Морис тоже отчего-то поумнел, примерно в то же время, что и крысы. Загадка, да и только!
С тех пор он делал ровно то, что коты делали всегда. Манипулировал людьми. Теперь, правда, некоторые крысы тоже считались за людей. Люди — они люди и есть, даже если бегают на четырех лапках и называют себя именами вроде Фасоль Опасно-для-Жизни. А такие имена берешь, если научился читать прежде, чем понял, что означают все эти предупреждающие надписи и этикетки на старых и ржавых консервных банках, и тебе просто понравилось, как звучит то или иное слово.
Беда в том, что, раз начав думать, потом ты уже не в силах остановиться. С точки зрения Мориса, крысы думали слишком много. Фасоль Опасно-для-Жизни, конечно, не подарок, но он был так занят своими дурацкими размышлениями о том, как бы крысам создать где-нибудь свое собственное государство, что уж с ним-то Морис вполне мог управиться. А вот Персики — она хуже всех прочих, вместе взятых. Обычный Морисов фокус — заболтать собеседника так, чтобы окончательно сбить его с толку, — с ней вообще не срабатывал.
— Кхе-кхе, — снова откашлялась она. — Мы считаем, что этот раз должен стать последним.
Морис воззрился на неё. Прочие крысы чуть подались назад, а вот Персики взгляда не отвела.
— Мы проделываем этот дурацкий трюк с «нашествием крыс» в самый последний раз, — твердо заявила Персики. — И точка.
— А что на этот счёт думает Гуляш? — промолвил Морис. И обернулся к вожаку, который наблюдал за ними, не говоря ни слова. Когда Персики бывала невыносима, всегда имело смысл обратиться к вожаку: он её не особо жаловал.
— Что значит думает? — буркнул Гуляш.
— Я… сэр, я думаю, нам следует бросить этот фокус, — пробормотала Персики, нервно подергивая головой.
— Ах, и
И он злобно зыркнул на Мориса. Морис Гуляшу тоже ох как не нравился. Ему очень не нравилось все то, что случилось после Изменения. Морис уже задумывался про себя, а долго ли Гуляш продержится в вожаках. Думать старый крыс не любил. Он жил прошлым, когда вожак брал исключительно силой и злобностью. А ныне мир пришел в движение, Гуляш уже не поспевал за ним и потому жутко злился. Теперь он не то чтобы вел за собой: его скорее подталкивали в нужную сторону.
— Я… Фасоль Опасно-для-Жизни, сэр, считает, что нам пора задуматься о том, чтобы где-нибудь обосноваться, — проговорила Персики.
Морис угрюмо нахмурился. Гуляш к Персикам ни за что не прислушается, и она это знала, а вот Фасоль Опасно-для-Жизни был для крыс чем-то вроде волшебника, и к нему прислушивались даже большие крысы.
— Мне казалось, мы собирались сесть на корабль и отыскать где-нибудь остров, — промолвил Гуляш. — Корабли — самое крысячье место, — одобрительно добавил он. И продолжил, чуть нервно и чуть раздраженно оглядываясь на Фасоль: — А мне говорят, будто нам нужны эти самые деньги, потому что теперь, когда мы научились думать, нам полагается вести себя — э-э-э, это… эти…
— Этично, сэр, — подсказал Фасоль Опасно-для-Жизни.
— Что, мне кажется, как-то не по-крысьи. Не то чтобы с моим мнением кто-то считался, — буркнул Гуляш.
— У нас достаточно денег, сэр, — напомнила Персики. — У нас уже полным-полно денег. Мы добыли полным-полно денег, не так ли, Морис. — Это прозвучало не вопросом, но обвинением.
— Ну, когда вы говорите «полным-полно»… — начал было Морис.
