— На самом деле, у нас куда больше денег, чем мы думали, — проговорила Персики все тем же тоном. Голос звучал очень вежливо — но умолкать не собирался и задавал крайне неудобные вопросы. А неудобными Морис считал те вопросы, на которые ему очень не хотелось отвечать. Персики снова тихо откашлялась. — И вот почему я говорю, что денег у нас больше, чем мы думали, Морис: ты уверял, будто так называемые «золотые монеты» сияют как луна, а «серебряные монеты» блещут, как солнце, и все серебро ты оставишь себе. А на самом деле, Морис, все наоборот. Это серебряные монеты сияют, как луна.
Морис произнес про себя грубое слово на кошачьем языке, который, как известно, просто-таки изобилует ругательствами. Что толку в образовании, сетовал он, если люди однажды начинают им пользоваться?
— Так что мы думаем, сэр, — обратился Фасоль к Гуляшу, — что после этого самого последнего раза нам следует поделить деньги и разойтись в разные стороны. Кроме того, повторять один и тот же трюк становится небезопасным. Нужно остановиться, пока не поздно. Тут река течет. Мы сможем доплыть до моря.
— Остров, где нет человеков или
Морис улыбался как ни в чем не бывало, хотя что такое
— И мы, конечно же, не хотим встать между Морисом и его замечательной новой работой при каком-нибудь фокуснике, — встряла Персики.
Морис сощурился. На краткое мгновение он оказался совсем близок к тому, чтобы нарушить свое железное правило не жрать тех, кто умеет разговаривать.
— А ты что скажешь, малыш? — спросил он, оглядываясь на глуповатого парнишку.
— Я не возражаю, — откликнулся тот.
— Против чего не возражаешь? — уточнил Морис.
— Ни против чего не возражаю, на самом-то деле, — заверил парнишка. — Лишь бы мне не мешали играть на дудочке.
— Но тебе нужно подумать о будущем! — промолвил Морис.
— Так я и думаю, — отозвался парнишка. — В будущем я хочу и дальше играть свою музыку. Играть на дудочке — оно ж ничего не стоит. Но, пожалуй, крысы правы. Нам ведь пару раз чуть хвост не прищемили, Морис.
Морис устремил на парнишку проницательный взгляд — уж не шутит ли он? — но тот в жизни не делал ничего подобного. Кот сдался. Ну ладно,
— Ладно, идёт, — согласился Морис. — Мы сделаем это в самый последний раз и поделим деньги на три части. Отлично. Никаких проблем. Но уж если этот раз — последний, пусть он надолго запомнится, а? — И Морис широко усмехнулся.
Крысы, будучи крысами, от котовьей усмешки в восторг не пришли. Но они поняли: принято непростое решение. И тихонько выдохнули от облегчения.
— Ну, малыш, ты-то доволен? — спросил Морис.
— А я смогу потом и дальше играть на дудочке? — уточнил парнишка.
— Всенепременно.
— Тогда ладно, — кивнул парнишка.
Монеты, блестящие, как солнце, и блестящие, как луна, торжественно сложили обратно в кошель. Крысы уволокли кошель под кусты и закопали его там. Крысы ведь великие мастера зарывать деньги, а слишком много наличности тащить в города явно не стоило.
Оставался ещё конь. Дорогущий, по всему судя, и Морису было страшно жаль отпускать его просто так. Но Персики напомнила, что конь принадлежал разбойнику с большой дороги, на нем богато изукрашенное седло и ценная сбруя. Попытаться его продать — дело рискованное. Разговоры пойдут. Того гляди правительство заинтересуется. А сейчас им всем только Стражи на хвосте не хватало.
Морис подошел к скальному уступу и оглядел сверху городишко, просыпающийся в лучах рассвета.
— Тогда на сей раз сыграем по-крупному, а? — предложил он, когда крысы вернулись. — И чтоб пищали, строили людям рожи и гадили по полной, идёт?
— Мы думаем, что гадить повсюду, на самом деле… — начал было Фасоль Опасно-для-Жизни, но Персики откашлялась, и Фасоль поспешно добавил: — Ну ладно, раз уж это в последний раз…
— Я гадил на все, что подвернется, едва из гнезда выбрался, — заявил Гуляш. — А теперь мне говорят, это неправильно. Если это все от лишних мыслей, так я рад, что думать не привык.
— Что ж, давайте всех изумим! — возгласил Морис. — Крысы? Эти люди полагают, будто видели в городе крыс? После того как здесь побываем
В Мохнатой лощинке у мистера Зайки было много-много друзей. Но самым лучшим другом мистера Зайки была еда.
Хороший план, между прочим. Даже крысы, даже сама Персики поневоле признавали, что до сих пор план срабатывал.
