— Ох, да ничего… — замялся Морис. Ничего тут не поделаешь, как ни верти. Вся его котовья сущность бурно возмущалась против подобного расклада — а толку? Вот что бывает, если начать мыслить, сокрушался кот. Того гляди влипнешь в неприятности. Даже если ты знаешь, что другие могут сами о себе подумать, ты начинаешь думать и за них тоже. Морис застонал.
— Пойдемте посмотрим, что там стряслось с парнишкой, — предложил он.
В подвале царила кромешная тьма. Слышался лишь звук падающих капель да ещё голоса.
— Итак, — раздался голос Злокознии, — давай-ка пройдемся по всем пунктам ещё раз. Говоришь, никакого ножа при тебе нет?
— Вообще никакого, — подтвердил Кийт.
— И спичек, которые пришлись бы так кстати, чтобы пережечь путы, тоже?
— Тоже нет.
— И никакого острого края рядом с тобою, чтобы перетереть веревку?
— Нет.
— И ты не можешь как-нибудь этак извернуться и просунуть ноги под мышки, чтобы руки оказались спереди?
— Нет.
— И никакой тайной силой ты не обладаешь?
— Не обладаю.
— Ты уверен? Я тебя как только увидала, так сразу и подумала: а ведь он наверняка обладает какой-нибудь поразительной силой, которая, скорее всего, проявится в час страшной опасности. Я подумала: ну нельзя же быть настолько никчемным; конечно, это просто притворство!
— Совершенно уверен. Слушай, я самый обычный человек. Ну ладно, хорошо, меня подкинули во младенчестве. Не знаю почему. Так вышло. Я слыхал, такие случаи нередки. Но это не делает меня каким-то особенным. У меня нет никаких загадочных отметин, я ж не овца, и я не думаю, что я герой в изгнании, и, насколько я знаю, никаких изумительных талантов у меня тоже нет. О’кей, я хорошо умею играть на многих музыкальных инструментах. Потому что я много упражняюсь. Но в герои я не гожусь. Я просто перебиваюсь помаленьку, свожу концы с концами. Стараюсь как могу. Понимаешь?
— Ох.
— Лучше бы ты нашла кого-то другого.
— То есть ты вообще ничем не можешь помочь?
— Нет.
Снова повисло молчание. Наконец Злокозния промолвила:
— Знаешь, по многим признакам мне кажется, что это приключение организовано из рук вон плохо.
— Да неужто? — съязвил Кийт.
—
— Злокозния, ты что, не понимаешь? Это никакая не история, — как можно терпеливее объяснял Кийт. — Вот что я пытаюсь тебе втолковать. Настоящая жизнь — не то же самое, что сказка. В ней нет… никакой такой магии, которая тебя хранит и заставляет негодяев в нужный момент посмотреть в другую сторону, и не дает им стукнуть тебя слишком сильно, и внушает привязать тебя там, где под рукой окажется нож, и не позволяет им тебя убить. Да пойми же ты, наконец!
И снова — темнота и молчание.
— А вот моя бабушка и моя двоюродная бабушка были знаменитыми сказочницами, — наконец произнесла Злокозния. Голос её дрожал и срывался. — Агониза и Потрошилла Грымм.
— Ты говорила, — кивнул Кийт.
— Из мамы тоже получилась бы неплохая сказочница, вот только папа сочинительства не одобряет. Поэтому я сменила фамилию на «Грымм» — в профессиональных целях.
— В самом деле…
— Когда я была маленькой, меня часто били за то, что я сочиняю истории, — продолжала Злокозния.
— Били? — удивился Кийт.
— Ну ладно, шлепали, — поправилась Злокозния. — По попе. Но все равно было больно. Отец говорил, соловья баснями не кормят, а уж целый город и подавно. Говорил, чтобы управлять городом, мыслить нужно практически.
— О.
— Тебя что,
— Значит, я куплю новую.
Этот невозмутимый голос приводил Злокознию в бешенство.
— Что ж, тогда я тебе вот что скажу, — заявила она. — Если ты сам не сделаешь из своей жизни историю, ты просто станешь частью
— А что, если эта твоя история не срабатывает?
— Тогда ты её меняешь и меняешь, пока не сложится подходящая.
— Звучит ужасно глупо.
— Ха, а ты посмотри на себя. Ты — всего-навсего размытый силуэт на чьем-то заднем плане. За тебя все решения принимает кот!
— Это потому, что Морис…
— Может, нам пойти погулять, пока вам тут не надоест вести себя по-человечески? — встрял чей-то голос.
— Морис? — вскинулся Кийт. — Ты где?
— Я в водосточной трубе, и, поверь, ночка выдалась не из приятных. Ты вообще представляешь себе, сколько тут старых погребов? — донесся из черноты голос Мориса. — Персики тащит свечу. Тут так темно, что даже я вас не вижу.
— Кто такая Персики? — прошептала Злокозния.
— Ещё одна Измененная. Разумная крыса, — объяснил Кийт.
— Как Шпроты?
— Да, как Сардины.
— Ага! — прошипела Злокозния. — Убедился? Вот тебе и история. Я собой довольна, я ликую, я прямо-таки злорадствую. Отважные крысы спасают наших героев… с вероятностью, они перегрызут путы.
— Ах, значит, мы снова стали частью
— Я точно знаю: романтической линии в ней не будет, — отрезала Злокозния. — А для комической разрядки ты недостаточно смешон. Прямо и не знаю. Ты, наверное, просто… кто-то. Ну, вроде как случайный прохожий, что-то в этом духе. — В темноте послышался какой-то шорох. — А что они делают? — прошептала девочка.
