Избранные произведения. III том полностью

— Мы не бросаем? — уточнил Морис.

— Мы не бросаем, — подтвердил Гуталин.

— И потом, ещё наш мальчик, — напомнила Персики. — Сардины говорит, его связали вместе с девчонкой и заперли в одном из подвалов.

— Ох, ну, сами знаете, человеки такие человеки, — поморщился Морис. — Это их, человечье, дело. Думаю, нам не следует вмешиваться; чего доброго, не так поймут. Знаю я этих человеков, они сами как-нибудь промеж себя разберутся…

— Да мне до человеков столько же дела, сколько до хорькового шрлт! — рявкнул Гуталин. — Но эти крысоловы унесли в мешке Гуляша! Ты же своими глазами видел тот подвал, кот! Ты видел клетки, забитые крысами! А еду воруют крысоловы! Сардины говорит, там полным-полно мешков с едой! И есть ещё кое-что…

— Голос, — ляпнул Морис и с запозданием прикусил язык.

Гуталин вытаращился на него во все глаза.

— Ты его слышал? — выдохнул он. — А я думал, только мы одни!

— Крысоловы его тоже слышат, — поправил Морис. — Но думают, это их собственные мысли.

— Голос перепугал остальных, — пробормотал Фасоль Опасно-для-Жизни. — Они просто… перестали думать… — Вид у него был совершенно пришибленный. Рядом с ним лежала открытая книга — вся в грязи, испещренная отпечатками лапок: «Приключение мистера Зайки». — Даже Токси сбежал, — продолжал Фасоль. — А ведь он читать и писать умеет! Как такое могло случиться?

— Похоже, на некоторых из нас голос воздействует сильнее, чем на других, — предположил Гуталин прозаично. — Я послал тех, кто поразумнее, попытаться согнать обратно остальных, но это дело долгое. Они ж разбежались куда глаза глядят. Нам надо вернуть Гуляша. Он наш вожак. А мы — крысы, в конце-то концов. Мы — Клан. Крысы следуют за вожаком.

— Но он уже немолод, а вот ты — крепкий орешек, и по части мозгов он не то чтобы в первых рядах… — начал было Морис.

— Они забрали его! — рявкнул Гуталин. — Они — крысоловы! А он — один из нас! Ты будешь нам помогать или нет?

Морису померещилось, будто в противоположном конце трубы послышалось какое-то царапанье. Обернуться и проверить он не мог — и внезапно почувствовал себя ужасно уязвимым.

— Да-да, помогу, конечно, не вопрос, — поспешно заверил он.

— Эгм. Ты ведь серьезно, да, Морис? — уточнила Персики.

— Да-да-да, точняк, — заверил кот. Он выполз из трубы и оглядел её из конца в конец. Никаких крыс.

— Сардины следует за крысоловами, — сообщил Гуталин, — так что мы будем знать, куда они потащили Гуляша…

— Чует моё сердце, что я и так знаю куда, — вздохнул Морис.

— Откуда? — сощурилась Персики.

— Я ж кот, нет? — напомнил Морис. — Коты куда только не пролезут. Мы чего только не видим. Котов везде пускают, так? — потому что мы уничтожаем всякую нечисть… мы уничтожаем, эгм…

— Да ладно, ладно, мы все знаем, что говорящих существ ты не ешь, ты нам уже все уши прожжужал, — отмахнулась Персики. — Давай, выкладывай!

— Был я однажды в одном таком месте, в амбаре, залез на сеновал, там ведь всегда можно поживиться вкусн… эгм…

Персики закатила глаза.

— Да продолжай уже!

— Ну, вот, как бы то ни было, внутрь толпой ввалились люди, а я не мог удрать, потому что у них были собаки. Люди заперли двери и, эгм, установили в середине амбара такую штуку… такую штуку, вроде как огромную деревянную круговую ограду; и кто-то принёс ящики с крысами, крыс вывалили внутрь, а потом… потом выпустили собак. Терьеров, — пояснил Морис, отводя глаза.

— И крысы сражались с собаками? — предположил Гуталин.

— Ну, наверное, они могли бы сразиться, — отозвался Морис. — Но они просто бегали по кругу, все время по кругу. Это называется «крысиная травля». Крыс, понятное дело, приносят крысоловы. Живых.

— Крысиная травля… — задумчиво повторил Гуталин. — А почему мы никогда о таком не слышали?

Морис недоуменно заморгал. Для разумных созданий крысы порою демонстрировали изумительную тупость.

— А откуда бы вам о таком слышать?

— Ну, хотя бы от одной из крыс, которые…

— Вы, похоже, не понимаете, — вздохнул Морис. — Крысы, которые попадают в крысиную яму, оттуда уже не выходят. По крайней мере, живыми.

Повисло тяжелое молчание.

— А выпрыгнуть они не могут? — тоненько пискнула Персики.

— Слишком высоко, — покачал головой Морис.

— А почему они не дерутся с собаками?

«Ну вы тупые», — подумал Морис.

— Потому, что они крысы, Гуталин, — объяснил кот. — Множество крыс. И от всех разит страхом и паникой, и все это чувствуют. Ты же сам знаешь, как оно бывает.

— Я однажды тяпнул пса за нос! — заявил Гуталин.

— Да, да, — успокаивающе произнес Морис. — Одна крыса способна думать и вести себя храбро, все так. Но множество крыс — это толпа. Множество крыс — это просто одна большая зверюга с бессчетными лапами — и никаких мозгов!

— Это неправда! — воскликнула Персики. — Вместе мы — сила!

— А насколько она высока? — спросил Гуталин, неотрывно вглядываясь в пламя свечи, как будто он различал там какие-то картинки.

— Что? — хором переспросили Персики и Морис.

— Стена… насколько она высока? Если быть точными?

— Хм… Не знаю! Высокая! Человеки опирались на неё локтями! А это важно? Слишком высокая, крысе не выпрыгнуть. Знаю: видел!