Избранные произведения. III том полностью

— Кртлк! Как нам, кррп, отыскать Гуляша в этой куче? — воскликнул Гуталин. В глазах его отражался свет, идущий снизу.

— Ну, зная старину Гуляша, босс, я так скажу: как только он объявится, мы уж в неведении не останемся, — промолвил Сардины.

— А ты сможешь спуститься в яму на бечевке?

— Я готов на все, шеф, — преданно заверил Сардины.

— В яму с собакой, сэр? — переспросила Питательная. — И разве бечевка не перережет вас надвое?

— А у меня тут есть кое-что в помощь, босс, — сообщил Сардины. Он снял с себя толстый моток бечевки и отложил его в сторону. Под ним обнаружился ещё один моток, светло-коричневый и чуть поблескивающий. Сардины потянул за один конец, и веревка с тихим «чпок» отдернулась назад.

— Резинка, — пояснил крыс. — Я её со стола стянул, пока искал бечевку. Я такими и раньше пользовался, босс. Очень удобно при прыжке с большой высоты, босс.

Гуталин шагнул назад, на доски перекрытия. Там валялся на боку старый свечной фонарь: стекло разбилось, а свечу выели давным-давно.

— Отлично, — сказал он. — Потому что у меня есть идея. Если ты сможешь спрыгнуть…

С первого этажа донесся рев. Крысы снова глянули вниз.

Кольцо голов вокруг ограды заметно уплотнилось. Какой-то тип громко разглагольствовал. Время от времени собравшиеся разражались одобрительными воплями. В толпе мелькали черные цилиндры крысоловов. Сверху они казались зловещими черными кляксами меж серых и коричневых шляп.

Один из крысоловов вытряхнул на арену содержимое мешка. Темные фигурки крыс в панике забегали по арене, пытаясь отыскать внутри круга уголок, чтобы спрятаться.

Толпа чуть расступилась. К краю ямы подошел человек, таща за собою терьера. Снова раздались крики, хохот, и пса вбросили к крысам.

Измененные неотрывно смотрели сверху вниз на круг смерти и на ликующих двуногих.

Спустя минуту-другую Питательная с усилием отвела глаза. Оглянулась на сородичей — и заметила выражение морды Гуталина. А ведь, пожалуй что, глаза его пылают огнем вовсе не от искусственного света! Крыс посмотрел через всю конюшню на огромные, наглухо запертые двери в дальнем конце. Затем покосился на вороха соломы и сена на чердаке и в кормушках и яслях внизу.

Из одной из своих перевязей Гуталин вытащил деревянную палочку.

Питательная повела носом. Красная головка на конце пахла фосфором.

Это была спичка.

Гуталин обернулся и поймал её взгляд. И указал на кучи сена, раскиданные по всему чердаку.

— Мой план, возможно, не сработает, — сказал он. — Тогда ты отвечаешь за запасной план.

— Я? — пискнула Питательная.

— Ты. Потому что меня уже не будет… рядом, — докончил Гуталин. И вручил ей спичку. — Ты знаешь, что делать, — проговорил он, кивнув на ближайшую сетку с сеном.

Питательная сглотнула.

— Да. Да, наверное, да. Эгм… когда?

— Когда придет время. Ты сама поймешь, — отозвался Гуталин и посмотрел вниз, на кровавую бойню. — Так или иначе я хочу, чтобы они запомнили сегодняшнюю ночь, — тихо проговорил крыс. — Они запомнят, что сделали. И запомнят, что сделали мы. Запомнят до конца… жизни.

Гуляш лежал в мешке. Он чуял поблизости других крыс, и псов, и кровь. Особенно кровь.

Он слышал собственные мысли, но мысли эти были все равно что тихое жужжание насекомых на фоне оглушительных, словно гроза, ощущений. Перед его глазами плясали обрывки воспоминаний. Клетки. Паника. Белая крыса. Гуляш. Так его звали. Странно. Раньше никаких имен не было. Раньше он просто различал других крыс по запаху. Тьма. Тьма внутри, позади глаз. Вот эта небольшая часть — Гуляш. А все остальное снаружи — это что-то другое.

Гуляш. Я. Вожак.

Накаленная докрасна ярость все ещё бурлила внутри него, но теперь она обрела некую форму: так горная расщелина формирует речной поток, сужая его, заставляя течь быстрее, задавая направление.

Теперь Гуляш слышал голоса.

— …Просто подбрось его потихоньку внутрь, никто и не заметит…

— …О’кей, сейчас я чуток встряхну его, чтоб разозлился…

Мешок резко дернули туда-сюда. Но Гуляш злее не стал. Для новой ярости места уже просто не было.

Мешок закачался в воздухе: его куда-то несли. Рев человеческих голосов зазвучал громче; запахи сделались сильнее. На мгновение наступила тишина, мешок перевернули — и Гуляш выскользнул в громовой шум и в кучу барахтающихся крыс.

Зубами и когтями он пробился наверх — крысы разбегались во все стороны — и увидел, как на арену опускают рычащего пса. Тот схватил крысу, яростно встряхнул её и отшвырнул обмякшую тушку в воздух.

Крысы кинулись врассыпную.

— Идиоты! — завизжал Гуляш. — Действуйте сообща! Вместе вы способны обглодать этот рассадник блох до костей!

Толпа смолкла.

Пес уставился на Гуляша сверху вниз, пытаясь собраться с мыслями. Эта крыса только что заговорила. Говорить умеют только люди. И пахнет от неё как-то странно. От крыс разит паникой. Но не от этой.

Тишина звенела как колокол.