— Да, точно, — кивнул Фасоль Опасно-для-Жизни. — Приправа исчез как раз перед тем, как мы познакомились с тобой, Морис. Хороший был крыс. Помню, он ещё… ну, страдал дефектом речи.
— Дефектом речи, значит, страдал, — мрачно повторил Морис.
— Он заикался, — уточнила Персики, буравя Мориса холодным взглядом. — С трудом выговаривал слова.
— С большим трудом, — подтвердил Морис. Голос его звучал совсем глухо.
— Но ты с ним вряд ли когда-либо сталкивался, Морис, — промолвил Фасоль Опасно-для-Жизни. — Я по нему скучаю. Замечательный был крыс — если его разговорить.
— Кхе-кхе. Или
Морда Мориса словно ожила. Сменила несколько выражений, одно за другим. Наконец кот выпалил:
Повисло молчание.
— Да, но это же было давным-давно, правда? — спустя какое-то время произнесла Персики.
— Что? Ты имеешь в виду, не съел ли я кого-нибудь за последнее время?
— И ты раскаиваешься в том, что ты сделал? — спросил Фасоль Опасно-для-Жизни.
— Раскаиваюсь? А
— Тогда, наверное, все в порядке, — произнес маленький крыс.
— Все в порядке? — взвыл Морис. — Все в порядке, скажешь тоже! А знаете, что самое худшее? Я же кот! Коты ни в чем не раскаиваются! Котов не мучает совесть! Мы никогда ни о чем не сожалеем! Знаете, каково это — каждый раз спрашивать: «Привет, жрачка, а ты говорить умеешь?» Котам так себя вести не положено!
— Мы тоже ведем себя не так, как положено крысам, — возразил Фасоль Опасно-для-Жизни. И снова погрустнел. — Вернее, вели себя до сих пор, — вздохнул он.
— Все просто испугались, — вмешалась Персики. — А страх заразителен.
— Я так надеялся, что мы сможем стать чем-то большим, чем просто крысы, — сокрушался Фасоль Опасно-для-Жизни. — Я думал, мы способны стать чем-то большим, нежели твари, которые пищат и гадят, чего бы уж там ни говорил Гуляш. А теперь… где все?
— Хочешь, почитаю тебе из «Мистера Зайки»? — сочувственно предложила Персики. — Сам знаешь, это тебя всегда подбадривает в… в темные времена.
Фасоль кивнул.
Персики подтащила к себе тяжелую книгу и принялась читать:
— «Однажды мистер Зайка и его друг Крысик Кристофер отправились в гости к Старине Ослику, который жил у реки…»
— А прочти ту часть, где они разговаривают с человеками, — попросил Фасоль Опасно-для-Жизни. Персики послушно перелистнула страницу.
— «Привет, Крысик Кристофер! — поздоровался Фермер Фред. — Погожий нынче денёк выдался…»
«Это безумие, это бред какой-то», — думал про себя Морис, слушая, как одна крыса читает другой крысе сказочку о густых лесах и прозрачных журчащих ручейках, устроившись рядом с водосточной трубой, по которой течет нечто далеко не столь прозрачное. Какое угодно, только не прозрачное. Ну ладно, будем справедливы, журчать оно немного журчит или хотя бы хлюпает.
Мы по уши в дерьме, мы вылетели в трубу, а у них, понимаете ли, в головах картинки чудесные и несбыточные…
«Посмотри в эти грустные розовые глазки, — проговорили Морисовы мысли внутри его же собственной головы. — Посмотри на эти сморщенные подрагивающие носишки. Если ты сейчас от них сбежишь и бросишь их здесь, каким взглядом ты посмотришь на эти подрагивающие носишки?»
— Так
— Что? — встрепенулась Персики, отрываясь от книги.
