Избранные произведения. III том полностью

Морис тревожился на этот счёт с тех самых пор, как осознал, что сожрал Измененного. У них ведь есть голоса, так? Предположим, ты одного схарчил? Значит, его голос остался внутри тебя? А что, если… призрак Приправы до сих пор разгуливает внутри него? Прямо хоть спать теперь не ложись, а то мало ли что приснится…

— Нет, — произнес голос, подобный шуму ветра в далеких деревьях. — Это я. Я… ПАУК.

— Ах, паук, значит? — прошептала Морисова мысль. — Паука я одной лапой могу прихлопнуть, даже если три остальных связать мне за спиной.

— Не паук. ПАУК.

Это слово внезапно отозвалось болью. Прежде такого не было.

— А теперь я у тебя в ГОЛОВЕ, кот. Коты, кошки такие же мерзкие, как собаки, гаже, чем крысы. Я у тебя в ГОЛОВЕ, и я больше не УЙДУ.

У Мориса дернулась лапа.

— Я буду жить в твоих СНАХ.

— Слушай, я тут просто мимо проходил, — отчаянно зашептал Морис. — Мне лишние проблемы не нужны. Я ненадежен! Я же кот! Я бы такому, как я, не доверял, а я и есть я! Просто выпусти меня на свежий воздух, и только меня и видели — тю-тю, как ветром сдуло, или, в создавшихся обстоятельствах, как водой смыло, ищи-свищи!

— Ты не хочешь УБЕГАТЬ!

«Точно, — подумал Морис, — я убегать не хочу… Погоди-ка, хочу! Ещё как хочу!»

— Я — кот! — пробормотал он. — И никакой крысе меня подчинить не удастся. Ты ж уже пытался!

— Да, — раздался голос Паука, — но тогда ты был СИЛЕН. А теперь твой жалкий умишко бегает по кругу и хочет, чтобы кто-то думал за него. Я могу думать за тебя.

Я могу думать за ВСЕХ.

Я всегда буду с тобой.

Голос затих.

«Ясно, — подумал Морис. — С Дрянь-Блинцбургом пора прощаться. Концерт окончен. У крыс есть другие крысы, и даже эти двое человеков нашли друг друга, а у меня есть только я, и хотелось бы мне вытащить себя куда-то, где со мной не будут разговаривать незнакомые голоса».

— Прошу прощенья, — возвысил он голос. — Мы вообще уходим или как?

Двое человеков оглянулись на решетку.

— Что? — не понял Кийт.

— Я бы предпочел уйти, — пояснил Морис. — Вытащи эту решетку, будь другом! Она насквозь проржавела, на соплях держится. Вот молодчина! А теперь берем лапы в руки…

— Морис, они вызвали дудочника, — промолвил Кийт. — А Клан разбежался по всему городу. Дудочник будет здесь уже утром. Настоящий дудочник, Морис. Не притворщик вроде меня. А у настоящих есть волшебные дудочки. Ты хочешь, чтобы на твоих глазах наших крыс постигла такая участь?

Новообретенная совесть отвесила Морису хорошего пинка.

— Ну, не то чтобы на глазах, нет, — неохотно промолвил он. — Нет, пожалуй, лучше не надо.

— Ясно. Значит, убегать не будем, — подвел итог Кийт.

— О? А что же мы будем делать? — осведомилась Злокозния.

— Мы поговорим с крысоловами, когда они вернутся, — сказал Кийт, задумчиво глядя в пространство.

— А с чего ты взял, что они захотят с нами разговаривать?

— Потому что если они не расскажут нам всего, они умрут, — объяснил Кийт.

Крысоловы вернулись двадцать минут спустя. Дверь здания Гильдии отперли, распахнули, пинком захлопнули снова. Крысолов № 2 ещё и засовы задвинул.

— Ты, помнится, говорил, какой славный у нас вечер намечается? — буркнул он, привалившись к двери и тяжело дыша. — А расскажи-ка ещё раз, потому что я, похоже, что-то пропустил.

— Заткнись! — рявкнул Крысолов № 1.

— Мне дали в глаз.

— Заткнись.

— И я, кажется, бумажник посеял. Двадцать долларов поминай как звали!

— Заткнись.

— И я не успел собрать в яме уцелевших крыс!

— Заткнись.

— И собак мы там тоже бросили! Некогда было их отвязывать! Их наверняка сопрут!

— Заткнись.

— А что, крысы часто по воздуху летают? Или это тайное знание доступно только подопытным, то есть, прости, самым что ни на есть опытным крысоловам?

— Я тебе сказал — заткнись?

— Сказал.

— Вот и заткнись. Ладно, мы сваливаем. Прямо сейчас, немедленно. Забираем все деньги, стибрим на пристани какую-нибудь лодчонку, и привет! О’кей? Бросаем все, что не успели продать, и делаем ноги.

— Вот прямо так? Завтра ночью вверх по реке приплывет Безрукий Джонни с дружками забрать следующую партию, и…

— Билл, мы уходим. Тут запахло жареным.

— Вот прямо так все бросаем и уходим? Он нам должен две сотни бакс…

— Да! Вот прямо так все бросаем и уходим! Пора в путь! Игра окончена, карты раскрыты… Знает кошка, чье мясо съела! Эгм… Это ты сказал?

— Что сказал?

— Это ты только что сказал: «Эх, если бы!»?

— Я? Нет.

Крысолов обвёл взглядом подсобку. Никого.