Пес взвизгнул. Пес щелкнул зубами в воздухе. А затем, во всеобщем шуме, попытался удрать из ямы. Он поднялся на задние лапы, передними опершись на промасленные гладкие доски, и когти его отчаянно заскребли стену.
Гуталин прыгнул терьеру на хвост, взбежал по его спине аж до кончика песьего носа — и перескочил через заграждение.
И приземлился среди множества башмаков и сапог. Зрители попытались затоптать крысу, но для этого соседям пришлось бы потесниться. К тому времени, как люди, расталкивая друг друга локтями, тяжело затопали друг другу по ногам, Гуталин уже исчез.
Но там были и другие псы. Обезумев от возбуждения, они сорвались с цепей и с привязей и кинулись вдогонку за удирающей крысой. Что-что, а гоняться за крысами терьеры умели.
А Гуталин умел бегать. Он пронесся по полу, точно комета, далеко обгоняя рычащих, гавкающих псов, метнулся в тень, высмотрел дыру между досками и нырнул в уютную, безопасную тьму…
«Щелк!» — щелкнул капкан.
Фермер Фред открыл дверь: на пороге столпились все зверята Мохнатой лощинки. «Мы нигде не можем найти ни мистера Зайку, ни Крысика Кристофера!» — закричали они.
— Ну наконец-то! — воскликнула Злокозния, стряхивая с себя веревки. — Мне отчего-то казалось, что крысы могли бы перегрызть путы и побыстрее.
— Они воспользовались ножом, — напомнил Кийт. — А тебе стоило бы сказать «спасибо»!
— Да, да, скажи им, что я очень признательна, — отозвалась Злокозния, поднимаясь на ноги.
— Вот сама и скажи.
— Извини, но я… я стесняюсь разговаривать с крысами.
— Понимаю, — промолвил Кийт. — В тебе с детства воспитывали ненависть к крысам, потому что они…
— Да нет, дело не в том, — отмахнулась Злокозния, подходя к двери и приникая к замочной скважине. — Просто это так… по-детски. Сплошное уси-пуси. Прямо как… в «Мистере Зайке».
— В «Мистере Зайке»? — заверещала Персики. Действительно заверещала: эти её слова прозвучали тихим взвизгом.
— При чем тут «Мистер Зайка»? — спросил Кийт.
Злокозния пошарила в кармане и вытащила сверток с погнутыми булавками.
— Да это книжонки такие, за авторством какой-то дурищи, — объяснила она, тыча булавкой в замок. — Бредовая чушь для малышни. Там есть крыса, заяц, и змея, и курица, и сова, и все они носят одежду и разговаривают с людьми, и все такое миленькое-сладенькое-уютненькое, что аж тошнит. А представляешь, мой отец хранит все это барахло с тех самых пор, как сам был ребенком! «Приключение мистера Зайки», «Мистер Зайка очень занят», «Догадливый Крысик Кристофер»… когда я была маленькая, папа читал мне вслух все до одной, а ведь там даже ни одного интригующего убийства нет!
— Пожалуй, тебе лучше заткнуться, — посоветовал Кийт. На крыс он даже взглянуть боялся.
— Никаких тебе подтекстов, никакой социальной сатиры… — продолжала зудеть Злокозния. — Единственное, что там вообще произошло, — это Уточка Урсула потеряла туфельку —
— Ох ты ж ёшкин кот, — вздохнул Морис из-за решетки.
Кийт наконец набрался храбрости посмотреть вниз. Персики и Фасоль Опасно-для-Жизни исчезли.
— Понимаешь, у меня язык так и не повернулся им сказать, — промолвил мальчик, ни к кому конкретно не обращаясь. — Они думали, это все правда.
— В Мохнатой лощинке — возможно, — отозвалась Злокозния, выпрямляясь. Замок наконец-то щелкнул. — Но не здесь. Ты вообще представляешь себе человека, который придумал этакое название на полном серьезе? Ну, пошли.
— Ты их огорчила, — промолвил Кийт.
— Слушай, может, мы отсюда, наконец, выберемся, пока крысоловы не вернулись? — рявкнула Злокозния.
«Проблема этой девчонки в том, что она вообще не умеет прислушиваться к чужим интонациям, — подумал Морис. — Вообще не умеет прислушиваться, если на то пошло».
— Нет, — сказал Кийт.
— Что — нет?
— Нет, я никуда не пойду, — пояснил Кийт. — Тут происходит что-то скверное: куда страшнее, чем туповатые жулики, ворующие еду.
Дети снова заспорили. Морис наблюдал. Люди, говорите? И ведь считают себя венцами творения! Не то что мы, коты. Мы-то
—
«Это, никак, моя совесть?» — предположил Морис. Его собственные мысли откликнулись: «Что, я? Нет. Кстати, с тех пор как ты признался насчет Приправы, мне здорово получшало». Кот неуютно переминался с одной лапы на другую.
— А, ну ладно, — прошептал он, глядя на собственное пузо. — Приправа, а это, часом, не ты?
