— Мне кажется, надо выпустить крыс, — предложила Злокозния. — Это слишком жестоко — держать их в тесных клетках.
— Я как раз подумал о том же, — согласился Кийт.
— Лично мне кажется, что на самом деле крысиные короли — это просто сказка, — заявила Злокозния, подходя к люку и приподнимая его. — А тот крысолов — дурак набитый. Наболтал невесть чего.
— Я вот думаю, а так ли
— Ну, они уж всяко не страшнее крысоловов, так? — возразила Злокозния. — И вообще, скоро приедет дудочник. Он их всех заведет в реку, или что-то в этом духе…
— В реку… — пробормотал Кийт.
— Ну да, он всегда так делает. Это всем и каждому известно.
— Но ведь крысы умеют… — начал было Кийт.
— Что крысы умеют?
— Крысы умеют… крысы умеют… — Кийт запнулся. — Не помню. Что-то такое насчет крыс и реки. Наверное, это не важно.
Густая, глубокая тьма. И где-то в этой тьме — тихий голосок.
— Я выронила «Мистера Зайку», — пискнула Персики.
— Вот и хорошо, — отозвался Фасоль Опасно-для-Жизни. — Это была только ложь. Ложь нас ослабляет.
— Но ты говорил, это важно!
— Это была
— И… Правила я тоже потеряла…
— Что с того? — горько откликнулся Фасоль Опасно-для-Жизни. — Их все равно никто не соблюдал.
— Неправда! Мы пытались. Ну, в большинстве своем. И очень раскаивались, если не получалось!
— И Правила тоже — просто очередная история. Дурацкая история про крыс, которые решили, что они — не крысы, — промолвил Фасоль Опасно-для-Жизни.
— Зачем ты так говоришь? Ты не в себе!
— Ты же видела, как они разбегались! Разбегались и пищали, позабыв, что умеют говорить… Глубоко внутри мы просто… крысы…
— Да, так, — согласилась Персики. — Внутри мы — крысы, но снаружи? Вот как ты раньше говорил. Пойдем, ну пожалуйста… Давай вернемся. Тебе нездоровится.
— А мне все виделось так ясно… — пробормотал Фасоль Опасно-для-Жизни.
— Приляг. Ты устал. У меня ещё осталось несколько спичек. Ты ведь всегда чувствуешь себя лучше при свете…
Изнывая от тревоги и ощущая себя такой потерянной вдали от дома, Персики высмотрела шероховатый участок стены и вытащила из грубой сумы спичку. Красная головка вспыхнула и затрещала. Персики подняла спичку как можно выше.
Повсюду блестели глаза.
«Что самое худшее? — думала Персики, леденея от страха. — Что я вижу глаза? Или что, когда спичка погаснет, я буду знать про глаза, которые по-прежнему здесь, никуда не делись?»
— А у меня только две спички осталось… — пробормотала она про себя.
Глаза беззвучно отступили в темноту. Как крысы могут быть настолько бесшумны и неслышны? — дивилась Персики.
— Что-то неладно, — произнес Фасоль Опасно-для-Жизни.
— Да.
— Тут что-то есть, — сказал он. — Что-то ужасное. Я почуял этот страх в
— Да, — кивнула Персики.
— Ты видишь, что нам нужно делать? — спросил Фасоль.
— Да. — Глаза впереди исчезли, но Персики по-прежнему различала их с обеих сторон.
— А что мы можем сделать? — спросил Фасоль Опасно-для-Жизни.
Персики сглотнула.
— Мы можем пожалеть, что спичек у нас так мало, — произнесла она.
И в темноте позади их глаз раздался голос:
Свет имел свой собственный запах.
Резкая серная вонь спички летела по сырым, затхлым подвалам, как желтая птица, воспаряла вверх вместе со сквозняками и ныряла в щели. Этот запах, чистый и горьковатый, рассекал застойный подземный смрад словно ножом.
Сардины втянул его в ноздри — и обернулся.
— Спички, босс! — крикнул он.
— Туда! — скомандовал Гуталин.
— Но это путь через подвал с клетками, босс, — предупредил Сардины.
— И что?
— Помнишь, что произошло в прошлый раз, босс?
Гуталин оглянулся на свой взвод. Команда, конечно, оставляла желать лучшего. Ещё не все вернулись из потайных убежищ, некоторые подтягивались до сих пор, а кое-кто — надежные, здравомыслящие крысы, — разбежавшись кто куда, угодили в капканы и вляпались в отраву. Но Гуталин отобрал самых многообещающих. Тут было несколько опытных ветеранов, вроде Врассоле и Сардины, но по большей части — молодняк. Может, это не так уж и плохо, подумал Гуталин. Ведь крысы постарше первыми поддались тогда панике. Они не слишком-то привыкли думать.
— О’кей, — начал было Гуталин. — Итак, мы не знаем, что нас… — И тут он поймал взгляд Сардины. Сардины чуть качнул головой.
Ну да. Вожакам «не знать» не положено.
