— Тогда скажи мне правду, белая крыса. Ты меня видишь? Подойди ближе! Да, ты видишь меня в своем тумане. Ты меня видишь. Люди создали меня забавы ради! Дескать, свяжем крыс за хвосты и посмотрим, как они вырываются и барахтаются. Но я — не вырывался. Вместе мы сила! Один разум обладает силой лишь одного разума, два разума обладают силою двух, но три разума обладают силою четырех, а четыре — силой восьми, а восемь разумов… едины: это один разум, сильнее, чем восемь отдельно взятых. Мой час близится. Глупые людишки устраивают крысиные бои, выживают сильнейшие, и тогда уже они дерутся друг с другом, и выживают сильнейшие из сильных… скоро клетки распахнутся, и люди узнают, что такое нашествие! Видишь этого глупого кота? Он хочет прыгнуть, но я играючи его удерживаю. Ничей разум не в силах противостоять мне. Однако ж ты… ты интересен. Твой разум похож на мой: он думает за многих крыс, а не только за одну. Мы хотим одного и того же. У нас обоих есть планы. Мы оба хотим, чтобы крысы восторжествовали. Присоединяйся к нам. Вместе мы будем… СИЛЬНЫ.
Повисло долгое молчание. Слишком долгое, на Морисов вкус.
— Да, твое предложение… не лишено интереса, — выговорил наконец Фасоль Опасно-для-Жизни.
Персики охнула, а Фасоль Опасно-для-Жизни тихо продолжал:
— Мир огромен и опасен, это так. А мы слабы, и я устал. Вместе мы обретем силу.
— Воистину!
— А скажи, пожалуйста, что станет с теми, кто не силен?
— Слабых пожирают. Так было всегда!
— Ага, — кивнул Фасоль Опасно-для-Жизни. — Так было всегда. Становится все понятнее.
— Не слушай его! — прошипела Персики. — Он воздействует на твой разум.
— Нет-нет, мой разум в полном порядке, спасибо, — откликнулся Фасоль Опасно-для-Жизни все тем же спокойным голосом. — Да, это очень заманчивое предложение. И мы станем вместе править крысиным миром, так?
— Мы станем… сотрудничать. — А Морис подумал про себя: «Да, конечно. Ты сотрудничаешь, а они правят. Ты ведь на такое не купишься, ведь нет?»
Но Фасоль Опасно-для-Жизни промолвил:
— Сотрудничать. Да. Вместе мы дадим двуногим бой — какой им и не снился. Соблазнительно. Очень соблазнительно. Правда, при этом погибнут миллионы крыс…
— Они же и без того погибают.
— М-м-м, да. Да. Да, это верно. А вот взять вот эту крысу, — спросил Фасоль Опасно-для-Жизни, внезапно указав лапкой на одну из крупных крыс, что загипнотизировано глядела на пламя, — ты можешь мне сказать, что она думает на этот счёт?
Паук был явно озадачен.
— Думает? А зачем ей что-то думать? Она же крыса!
— А, — кивнул Фасоль Опасно-для-Жизни. — Вот теперь все стало совсем понятно. Но ничего не получится.
— Не получится?
Фасоль Опасно-для-Жизни вскинул голову.
— Потому что, видишь ли, ты просто думаешь за многих крыс, — объяснил он. — Но ты не думаешь о них. И ты никакая не Большая Крыса, что бы ты ни говорил. Каждое твое слово — ложь. Если Большая Крыса в самом деле существует, а я надеюсь, что да, она не станет говорить о войне и смерти. Большая Крыса воплощала бы все то лучшее, чем мы можем стать, а не худшее из того, что мы есть. Нет, я не примкну к тебе, лжец во тьме. Я предпочитаю наш путь. Мы порою бываем и глупы, и слабы. Но вместе мы сильны. У тебя есть планы на крыс? А у меня есть для них мечты.
Паук, дрожа от ярости, встал на дыбы. В сознании Мориса бушевал голос.
