— Такова природа вещей, — ответил Лобсанг. — Ты просто смотришь не с той стороны. А насколько велика вероятность обнаружить разумную жизнь на других планетах? Астрономы открыли несколько тысяч планет в различных системах, но до сих пор мы не получили никаких убедительных доказательств, что там кто-то живет. Может быть, создать разумное существо, способное пользоваться орудиями труда, слишком сложно. Может быть, мы должны сказать спасибо за то, что подошли так близко к встрече с этими существами. По меркам вероятностного пространства.
Салли сказала:
— Но если они были разумны, почему их нет в других мирах? Почему мы не нашли никаких свидетельств по соседству? Хотя бы на том же самом месте. Или они не умели переходить, несмотря на свой разум?
— Не исключено, — ответил Лобсанг. — Или прирожденных Путников изгнали отсюда те, кто не умел переходить. Похоже, на Базовой Земле сейчас происходит именно это. Возможно, перед нами предстало собственное будущее.
Салли и Джошуа, двое прирожденных Путников, хранящих тайну, понимающе переглянулись.
— Прирожденные Путники. Какое изящное выражение, правда? Я хочу сказать — мы все учимся ходить, едва отлучившись от материнской груди. «Посмотрите, наш малыш сделал первый шаг!» — Брайан Каули, любитель играть на публику, прошелся крошечными детскими шажками туда-сюда по эстраде, с микрофоном в руке, освещенный лучами прожекторов в просторном конференц-зале. Этот незамысловатый трюк кто-то приветствовал радостными возгласами.
Моника Янсон, в штатском, окинула взглядом собравшуюся в подвале толпу, ища крикуна.
— Такова природа. Ходьба естественна. Но что такое переходы? — Каули покачал головой. — В переходах ничего естественного нет. Для них нужен специальный прибор. А чтобы ходить, никакого прибора не нужно. Переходы. Нет, я не буду так говорить. И мой дедушка так бы не сказал. Мы, простые люди, не получившие университетского образования, называем такие штуки другими словами. Мы говорим — «извращение». Мы говорим — «мерзость». Мы говорим — «богохульство».
Каждое слово вызывало одобрительные возгласы. Янсон знала: настанет момент, когда ей придется присоединиться, чтобы не нарушать прикрытие.
Душный, жаркий зал был переполнен и тускло освещен висевшими сбоку прожекторами. Каули всегда появлялся перед публикой лишь под землей — в подвалах, погребах, подземных помещениях, наподобие этого конференц-зала, расположенного на нижнем уровне отеля. Там его не могли настигнуть те, кто умел переходить. Во всяком случае, сначала им пришлось бы вырыть дыру в земле. Янсон явилась сюда в цивильном виде, вместе с коллегами из полицейского департамента Мэдисона, отделов национальной безопасности (множественное число появилось через десять лет после Дня перехода), ФБР и массы других агентств, которые встревожились, заслышав громкий шум, исходивший от маргиналов, которые присоединились к движению Каули.
Янсон уже заметила в толпе знакомые лица, а также на сцене, в числе состоятельных покровителей Каули. Джим Руссо, чья фирма с пышным названием «Торговая компания Долгой Земли» ещё держалась на плаву, хотя Джим и успел потерять несколько состояний, по мере того как мир менялся, выходя за рамки воображения. Янсон несколько лет назад беседовала с Руссо по поводу жалоб на эксплуатацию рабочей силы и с тех пор решила за ним присматривать, чтобы понаблюдать, как он отреагирует на следующий неизбежный спад. Реакция оказалась неприятной. И теперь он стоял здесь, пятидесятилетний, раздосадованный после очередной неудачи и общего предательства, и предлагал частичку своего уцелевшего богатства Брайану Каули, самозваному представителю всех противников Долгой Земли. И Руссо был не единственным, кто нёс финансовые потери со Дня перехода. Так что Каули не испытывал недостатка в покровителях.
Маули перешёл к экономическим аргументам, которые обеспечили ему максимум поддержки в прессе.
— Я плачу налоги. Вы платите налоги. Мы заключили договор с правительством, с
