— Бывают хорошие дни, бывают плохие.
— Я мог бы сделать тебе что-нибудь гораздо лучше, знаешь ли.
— С
Корабль двигался неторопливо. Лишь вечером они оказались над Айдахо-Фолс, что находился милях в восьмидесяти от кальдеры. Там Лобсанг сказал, что нужно остановиться на ночевку.
По просьбе Джошуа Лобсанг посадил корабль, и они спустились на землю, быстро отойдя от гондолы с её нагретым воздухом, хотя Лобсанг и настаивал, что стоит вернуться на судно до наступления темноты.
— Здесь сейчас много бандитов, Джошуа.
Джошуа шёл бок о бок с Лобсангом по дороге, занесенной льдом и пеплом и усеянной такими крупными глыбами пемзы, что трудно было поверить, что какая-то сила могла заставить их преодолеть по воздуху и восемьдесят ярдов, не говоря уже о восьмидесяти милях. Воздух был обжигающе холодным, и Джошуа ощущал это на щеках, носу и лбу — то есть всеми местами, что не были скрыты его зимним обмундированием.
Он подошел к вялому ручейку. Вода в нем была серая от пепла, а стволы деревьев, росших у берегов, — серо-коричневыми. Зрелище выглядело жутковато, особенно после захода солнца, когда все погрузилось в медный свет. И вокруг стояла тишина. На трассе никого не было в пределах многих миль, но и сама природа казалась усмиренной. Джошуа осмотрел тонкие стволы мертвых сосен, но звуков птиц оттуда не доносилось.
— Тихо тут, — заметил он Лобсангу.
Передвижной модуль был в арктической одежде, как и он сам. Дыхание Лобсанга, явно подогреваемое и увлажняемое каким-то внутренним механизмом, выходило с довольно убедительным, даже совсем правдоподобным паром.
— Для меня мир ещё тише. Столько заброшенных сетей и узлов связи… Для меня, Джошуа, он превращается в Тулкандру.[170]
Джошуа понял, о чем речь.
— Безмолвная планета. Зачем ты привел меня сюда, Лобсанг?
— Как голова?
— Ну конечно, тебе и об этом известно. Если так хочешь знать, сейчас болит сильнее всего. Я имею в виду, обычно я чувствую недомогание, когда оказываюсь на Базовой или приближаюсь к ней, но это ещё хуже…
Он умолк и огляделся вокруг. Ему показалось, что он что-то услышал, что-то нарушило эту мертвую тишину. Какое-то движение украдкой. Волк, голодающий в промерзлой глуши? Медведь? Человек, какой-нибудь бандит, как его предупреждал Лобсанг?
Сам Лобсанг, однако, вроде бы ничего не заметил.
— Но сейчас по-другому, да? Твоя головная боль. Ты, должно быть, ощущаешь какие-то изменения, происходящие на Базовой Земле.
— Так ты тоже, верно? — буркнул Джошуа. — Что-то заметил, да? Признак чего-то. Иначе не стал бы меня звать.
— Верно. Признак чего-то — хорошо сказано. Чего-то неуловимого и трудно определяемого, но тем не менее несомненного для меня. Меня, до сих пор охватывающего весь мир, как бестелесный дух бардо, даже несмотря на мои поствулканические затруднения…
— И на что это похоже?
— Не важно. Это что-то настоящее, Джошуа. Слушай, ты меня знаешь. По крайней мере, я глубоко изучал человеческую глупость, которая подчас казалась почти фатальной.
— Как мы уже неоднократно обсуждали, — сухо заметил Джошуа.
— Ну, кое-что теперь изменилось. Судя по всему, это из-за Йеллоустоуна. Люди отреагировали или хорошо, или плохо. Но между героизмом и трусостью, благородством и продажностью, если посмотреть в целом — а я едва ли способен смотреть иначе, — кажется, что реакцию людей на Йеллоустоун можно охарактеризовать как поразительную вспышку того, что сестра Агнес однажды назвала «здравым смыслом».
И едва он произнес эти слова, в воздухе материализовалась фигура в оранжевом комбинезоне, с босыми ногами и бритой головой. Появившись, она уже летела в прыжке.
— А-а-а-а-ах!
— Не сейчас, Чойдже!
Но слова Лобсанга оборвались, когда пришелец обхватил ногами его шею. Лобсанг повалился на мёрзлую землю — и, упав, он перешёл и исчез, так что пришелец покатился по грязному снегу сам, испачкав свой оранжевый комбинезон в пепле.
У Джошуа был с собой пистолет, бронзовый, пригодный для перехода. Он всегда находился при нем. И не успел тот парень пошевелиться, как Джошуа выставил оружие перед собой, взявшись двумя руками и широко расставив ноги.
— Я знал, что за нами кто-то следит. Я тебя слышал. Ни с места, кузнечик.
Тут рядом появился Лобсанг, тяжело дыша и с порванным на шее одеянием.
— Все нормально, Джошуа. Мне ничего не угрожает. Просто…
— Хэ-э-э-эйя!
Лежащий на земле парень сделал что-то вроде сальто назад и, снова взметнувшись в воздух, бросился на Лобсанга. Но тот кувыркнулся вперёд, и пришелец пролетел мимо. И в этот раз нападавший перешёл сам, прежде чем удариться о землю.
Лобсанг выпрямился, переводя дыхание.
— Это одна из идей Агнес. Понимаешь…
— Ни-и-и-а-а-а!
Теперь нападавший, Чойдже, материализовался над головой Лобсанга, сомкнув кулаки и приготовившись обрушиться ему на макушку. Но Лобсанг пригнулся, крутанулся и пнул его в живот. Чойдже снова исчез.
