Джошуа от них отстранился. Убрал пистолет в кобуру, отошел в сторону и оттуда наблюдал за борьбой. Она состояла из череды ударов руками, ногами и даже головой, наносимых с силой и шлепающими звуками, а также переходов — словно противники переставали существовать, а потом появлялись вновь, и каждый стремился броситься на другого. Путешествуя с Лобсангом, Джошуа посмотрел множество фильмов с Джеки Чаном. А на Долгой Земле и сам участвовал в боях с эльфами — человекоподобными существами и превосходными охотниками, которые умели переходить из мира в мир с такой точностью, что могли материализоваться рядом с тобой, уже готовые схватить тебя за горло. Нынешний бой несколько напоминал Джошуа все это вперемешку. Это была высокоскоростная мешанина, где было все, но за которой было совершенно невозможно уследить.
— Хи-и-и-йя-а-а-а!
— Чойдже, ах ты!..
Все закончилось, когда Лобсанг схватил Чойдже за левую руку, будто желая её пожать, но, крепко стиснув, исполнил сальто назад с места. Когда он это проделал, рука осталась у него в руке — её оторвало на уровне запястья. Чойдже, ошеломленный и тяжело дышащий, взглянул на культю; Джошуа заметил, что в белесой жидкости, закапавшей на землю, вспыхнули светодиоды.
Чойдже поклонился Лобсангу:
— Молодец! Рад видеть, что забота сестры Агнес вас не ослабила!
— Даже наоборот, — ответил Лобсанг. — До встречи.
— До встречи. И можно мою оторванную конечность… — Лобсанг отдал ему кисть, и Чойдже испарился в воздухе.
— Итак, Лобсанг, что за Чойдже?
У Лобсанга выступил пот — и довольно убедительный на вид.
— Как я сказал, это идея Агнес. Она считает, что я чересчур мощный. И говорит, нужно, чтобы мне бросали вызов. Так я смогу находиться в постоянном режиме тренировки. Вообще идею Чойдже Агнес взяла из наших спаррингов во время путешествия на «Марке Твене». И я получаю огромную пользу, улучшая с помощью таких упражнений навыки владения передвижным модулем, тогда как Чойдже становится все более изобретательным противником. Кстати, помимо этого спарринг-партнера она наняла ещё одного, из бывших жильцов Приюта — довольно нелюдимого молодого человека, посвятившего свою жизнь внедрению изощренного компьютерного вируса, атаковавшего меня.
— Что, вируса?
Они двинулись в сторону твена.
— Вирусы для меня опаснее всякого физического насилия, независимо от того, сколько резервных копий я сделал. Отсутствие синхронизации между моими итерациями дает возможность для потенциально смертельной атаки. Я подумываю установить по меньшей мере одну неэлектронную резервную копию.
— Это как?
— Ну, несколько сотен монахов в каком-нибудь скриптории, которые будут беспрерывно копировать мои мысли из одного бумажного тома в другой. Может быть, на Луне.
— Кое-что в тебе определенно остается неизменным, Лобсанг. Твои шутки не становятся лучше. Но я хотя бы понимаю, когда ты шутишь.
— Сочту это за комплимент.
— А ведь происшествие с Чойдже случилось именно тогда, когда ты собирался прочитать мне лекцию о «здравом смысле».
— Мы можем продолжить это обсуждение завтра. Условия на твене довольно спартанские, однако там есть все удобства. Надеюсь, тебе понравится.
— Фильмы есть хорошие?
— Конечно. Сами выберете. Только прошу, никаких поющих монашек…
Утром они позавтракали почти в полном молчании, а затем полетели дальше. Вместо того чтобы направиться к кальдере по прямой, Лобсанг сначала обогнул её с запада, следуя по тому, что осталось от шоссе, что тянулось с юга на север. Когда они подобрались ближе к кальдере, лежащий все более плотным слоем пепел стал покрывать всю местность, как было здесь и перед извержением. Они вступали в вулканическую провинцию, подумал Джошуа, словно фрагмент чужого мира, спустившийся на Землю.
— Цивилизация Базовой Земли никогда не сможет восстановиться, — пробормотал Лобсанг, пока они разглядывали странный ландшафт.
— Нельзя судить так категорично, — проворчал Джошуа. — Прошло всего немного лет…
— Но подумай сам. Мы уже использовали все легкодоступные руды, нефть, бо́льшую часть угля. К тому же планета и так страдала от серьезной дестабилизации климата из-за выброса в атмосферу промышленных газов. Когда эффект Йеллоустоуна наконец стихнет, лучшее, на что здесь можно будет рассчитывать, — это повсеместная нестабильность, ведь планете придется искать новое равновесие после двух сильнейший потрясений — антропогенного и вулканического.
— Хм-м. Так вот почему сейчас столько говорят о восстановлении дикой природы?
