Часть 4. В случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве, если соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса предусмотрены
Как видим, искус учинения в этих ситуациях заведомо ложного доноса о «других соучастниках» крайне велик…
За сам же факт учинения ложного доноса и в этом случае он, повторим, ответственности, как это трактуется в приведенных выше определениях Верховного Суда РФ, и полагают авторы, считающие ложный донос допустимым способом защиты (об этой проблеме также говорилось выше), нести не должен…
Для введения в следующую, непосредственно, генетически связанную предыдущей, по сути, представляющую ее развитие, проблему, используем гипотетический пример:
В отношении Н. было собранно достаточные доказательства для обвинения его в разбое, совершенном с незаконным проникновением в помещение, т. е. в преступлении, предусмотренном ч. 3 ст. 162 УК, предполагающей максимальное наказание в виде 12 лет лишения свободы.
Н. виновным себя признал, показав, что преступление он совершил один, каких-либо соучастников у него не было, однако вышеуказанная санкция статьи, по которой ему было предъявлено обвинение, исключала для него возможность ходатайствовать о рассмотрении дела в особом порядке.
В тоже время, некоторые оперативно-розыскные данные давали основания для выдвижения версии, что это преступление Н. совершил в составе организованной группы. Ее руководитель «навел» Н. на помещение, в котором путем разбоя следовало завладеть находящемся в нем имуществом; другой соучастник подвез Н. на автомашине к месту преступления, и на ней же помог ему оттуда скрыться после совершения преступления. В случае установления этих обстоятельств действия Н. и соучастников подлежат квалификации по ч. 4 ст. 162 УК, максимальное наказание по которой предусматривает 15 лет лишения свободы.
Н. было разъяснено, что дерзость совершенного им преступления, данные об его личности, всецело обеспечивают очень высокую вероятность его осуждения к названному выше максимальному наказанию, предусмотренному ч. 3 ст. 162 УК, т. е. к лишению свободы сроком на 12 лет.
Однако если он поможет в изобличении и уголовном преследовании своих соучастников из числа членов организованной группы, в которую (как то предполагается следствием, он входил), это позволит заключить с ним досудебное соглашение о сотрудничестве.
В этом случае ему в соответствии с ч. 2 ст. 62 УК судом не может быть назначено наказание, превышающее половину максимального наказания, предусмотренного ч. 4 этой же статьи УК. Иными словами, его осудят не более чем на 7, 5 лет лишения свободы.
Таким образом, возникающая перед Н. альтернатива, широко известная в теории игр [973] , создается целенаправленными действиями следователя (оперативного сотрудника) по убеждению подозреваемого/обвиняемого в рациональности для него оказать содействие в изобличении своих соучастников по логическим на то причинам – для возможности заключения с ним досудебного соглашения о сотрудничестве. А оно будет гарантировать данному лицу существенное сокращение грозящего ему в противном случае наказания.
Применение этого приема логического убеждения сомнений в своей допустимости, думается, вызвать не может; сам по себе он не может привести к искажению искомой следователем информации (также как и обращение следователя с этой же целью к другим смягчающим наказание обстоятельствам, предусмотренным ст. 61 УК).
Однако в данной ситуации он практически неукоснительно сочетается с использованием следователем (прямо или завуалировано) другого широко известного в криминалистической тактике приема, именуемого «разжиганием конфликта».
Сущность этого приема заключается в использовании так называемых «слабых мест» в психике допрашиваемого: повышенной вспыльчивости, тщеславия, жадности, беспринципности, чувства мести, ревности и подобных нежелательных в психологической структуре личности состояний.
