В полночь, когда разольется рекаи половодье подступит к избе,ты не накинешь дверного крюка,зная: никто не приедет к тебе.Плен не пугает. Свобода страшнабедной душе, и кого в том винить,если ей тайная ноша дана,чтобы упрятать и долго хранить.Так вот с годами ни рук и ни ногстало не надо. Отсохли они.Короб чуланный, забытый клубок,будь кем угодно, но тайну храни!Это, сказали тебе, до времен.Но безвозвратное время прошло.Шепот ли, плач ли бесплотен, как сон:«Девки гуляют – и мне весело».1991<p>* * *</p>В тихом омуте я живу.В тихом омуте – тишина.Человек наклонит траву,глянет в омут – не видно дна.Молча сядет на бережокв запылившихся сапогахи не моет в воде сапог,суеверный чувствуя страх.Он родился и вырос здесь,и лесной у него закон:во чужую душу не лезьи свою храни испокон.Оттого между мной и им,словно с неба упавший щит,лист осиновый, недвижим,всякий раз на воде лежит.1991<p>* * *</p>И уже отворилась дорога туда,где не встретят ни путник, ни табор, ни скит,где заменой всему, расцветя навсегда,неподвижное летнее утро стоит.Как поют эти птицы! Дана почемунам на крайний лишь случай сия благодать?Где ты, глухонемой, утопивший Муму —сладко ж было тебе по заре убегать!Все убито, и не о чем плакать уже,и отнято остатнее слово твое.Но зияет великая рана в душе,и бесшумно свобода заходит в нее.1991<p>* * *</p>Ветви черемухи белой у самой воды.О неподступная в царственном сне глухомань!Если проездом на миг открываешься ты —скройся, отстань и усталое сердце не рань.Что тебе сердце чужое? Ты жизнью своейс верхом полна, ты насыщена влагой глубин,переплетеньем, тяжелым движеньем ветвей —и безразлична к тому, кто тебя возлюбил.Что же еще тебе надо? Прощай и пусти!Ты завладела свободой, и ты не отдашь ее нам.Но в ликованье жестоком не ставь на путибелокипящих садов по пустым деревням.Не возникай вдалеке на обрыве крутом,не выпускай соловья в полуночную тишь!Ты, неприступная крепость, вовеки незапертый дом,как я мечтала, что ты и меня приютишь!1991<p>* * *</p>
