Им досталось местечко в углу фотографии.Городские-то гости – те мигом настроились,а они, простота, все топтались да ахали,лишь в последний момент где-то сбоку пристроились.Так и вышли навеки – во всей своей серости,городским по плечо, что туземцы тунгусские.И лицом-то, лицом получились как неруси.Почему это так, уж они ли не русские!Ведь живой ты на свете: работаешь, маешься,а на фото – как пень заскорузлый осиновый.Чай, за всю свою жизнь раза два и снимаешься– лишь на свадьбах, и то: на своей да на сыновой.Гости спали еще, и не выпито горькое,но собрала мешки, потянулась на родинувпопыхах и в потемках по чуждому городувся родня жениха – мать и тетка Володины.И молчали они всю дорогу, уставшие,две родимых сестры, на двоих одно дитятковозрастившие и, как могли, воспитавшие:не пропал в городах и женился, глядите-ко!А они горожанам глаза не мозолилии не станут мозолить, как нонече водится.Лишь бы имечко внуку придумать позволили,где уж нянчить! Об этом мечтать не приходится.Может, в гости приедут? Живи, коль поглянется!Пусть когда-то потом, ну понятно, не сразу ведь...Хорошо хоть, что фото со свадьбы останется:будут внуку колхозных-то бабок показывать!Ну а дома бутылку они распечатали,за Володюшку выпили, песня запелася:«Во чужи-то меня, во чужи люди сватали,во чужи люди сватали, я отвертелася».1991* * *
Отважный воитель с подругой проститсяи до свету выйдет в походтуда, где бессмертная дивная птицав закованной клетке живет.За ширью полей, за крутыми хребтами,у злых иноверцев в пленуее оплели золотыми прутамии в башне содержат одну.Туда не доносятся стон лихолетьяи уличных толп нищета,но с вещим бесстрастьем однажды в столетьеона отворяет уста.И свод оглашается криком гортанным,пророчащим смерть и беду,и падают с бархатных стен ятаганы,и конь обрывает узду.Огни постовые горят у острога,во мраке не спят сторожа.Ты молод, воитель. Тебе и дорога,покуда решимость свежа.Вернешься с добычей к родному привалу,прославишь отеческий стан.Но катится следом, подобная валу,кровавая месть басурман.И пепел покроет родные пределы,и очи ослепнут от слез.Глянь, доблестный витязь, чего ты наделал,кого из чужбины привез!Ни пламя, ни ужасы сечи священнойна птицу не бросят следа.И клетку разбили! Но, верная плену,она не летит никуда.Не внемля словам и проклятиям бранным,ненужные крылья сложив,она светозарным царит истуканомдля тех, кто останется жив.1991<p>* * *</p>
