Достаточно казуистично в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных описывались различные ситуации соучастия и посредничества во мздоимстве, лихоимстве и вымогательстве взятки, а также прикосновенности к этим преступлениям. Согласно ст. 409 Уложения 1845 г. (ст. 380 в ред. 1866 и 1885 гг.) как сообщники преступлений наказывались: лица, содействовавшие мздоимству и лихоимству путем принятия подарков или взятки, посредничавшие при требованиях, передаче или получении их; лица, участвовавшие в притеснениях или угрозах, использованных для вымогательства взятки; начальники, «которые, зная достоверно о подарках или взятках, полученных подчиненными их или же о чинимых ими или допускаемых вымогательствах, не принимали никаких мер для прекращения сих злоупотреблений, изобличения и наказания виновных или явно им потворствовали»; судьи, «которые изобличенных в мздоимстве или лихоимстве преступников будут стараться оправдать, вопреки законам и обстоятельствам дела». Здесь же говорилось об ответственности за недонесение.
Интересно в Уложении о наказаниях решался вопрос об ответственности за деяние, которое сейчас именуется мнимым посредничеством, чему была посвящена особая статья. Лица, принявшие деньги или иные ценности, будто бы для передачи должностному лицу, не участвующему в преступном сговоре, и присвоившие их, подлежали высшим наказаниям, предусмотренным в статьях об ответственности за мздоимство и лихоимство. С этой нормой связана и другая статья, предусматривающая ответственность лиц волостного сельского управления, писарей и их помощников, виновных в противозаконном сборе денег или чего-либо иного на подарки и угощение чиновников и другого звания людей. Наказание повышалось, если собранные таким образом деньги или их часть они присваивали себе.
Дореволюционных юристов занимала проблема правовой оценки различного рода подарков, подношений, вручаемых должностным лицам в качестве благодарности за уже содеянное, а также не за определенное действие, а «по обычаю», «к празднику», «на именины» и др. Как хорошо известно, этот вопрос сохраняет свою актуальность и поныне.
В связи с этой проблемой любопытно привести выдержку из приказа оберполицеймейстера Санкт-Петербурга генерала Трепова, изданного им в 1866 г.: «Во всеподданнейшем докладе моем о необходимости и способах преобразования столичной полиции я счел долгом, между прочим, представить Его Императорскому Величеству что чины полиции, получая скудное содержание, по необходимости существуют приношениями от частных лиц, известными под именем праздничных денег. При этом выражено мною, что такой порядок вознаграждения служащих роняет достоинство полиции в общественном мнении, стесняет чинов ее в преследовании нарушений закона, поставляя их в зависимое от частных лиц положение, словом, составляет неизбежную причину нравственного растления полиции и источник глубокого зла. Государь Император, признав этот взгляд на праздничные деньги вполне основательным, Высочайше соизволил на увеличение содержания чинов полиции в такой мере, что скромное безбедное существование на службе сделалось для них возможным и, по тому самому, безукоризненное исполнение долга безусловно обязательным. Таким образом, не одно вымогательство, но и принятие ими добровольных от частных лиц приношений, становится уже в настоящее время преступлением и будет преследоваться мною со всею строгостью».[419]
А. Лохвицкий не считал подобные подарки взяточничеством, поскольку они даются не для определенного действия со стороны чиновника, а, так сказать, безлично, установлены обычаем. «Такие приношения, во всяком случае, делаются из цели получить в случае надобности законную защиту, следовательно, составляют род страховой премии для обывателей. Но буквально они не подходят под взяточничество».[420]
Заметным явлением в литературе того времени было исследование Н. А Неклюдова «Взяточничество и лихоимство. De lege lata и de lege ferenda», опубликованное в июньской книжке журнала «Юридическая летопись» за 1890 г. Многие идеи Н. А Неклюдова были восприняты редакционной комиссией, работавшей над проектом нового Уголовного уложения, и воспроизведены в объяснительной записке к этому проекту.
В частности, Н. А. Неклюдов полагал, что взятка всегда должна носить характер подкупа и что ее необходимо отличать от дара. «Даже и в том случае, если бы законодательство признало необходимым возбранить служащим прием каких бы то ни было проявлений благодарности или признательности, то и тогда нарушение сего формального запрета не могло бы быть рассматриваемо как взяточничество, а могло бы составить лишь дисциплинарный проступок, преследуемый или безусловно или с известным ограничением».[421]
