Время получения взятки и характер действий, за совершение которых она была получена, учитывались законодателем и в связи с возможность освобождения должностного лица от ответственности за получение взятки. Принятие подарка без изъявления предварительного согласия за правомерное действие после его совершения влекло ответственность лишь в случае, если должностное лицо не возвратит его немедленно и, во всяком случае, не позднее как через три дня.[412]
Ответственность получившего взятку при лихоимстве могла быть смягчена, если виновник «прежде какого-либо вследствие оной нарушения своих по службе обязанностей объявит о том с раскаянием своему начальству». В этом случае суд мог, «смотря по обстоятельствам более или менее уменьшающим вину его или более или менее удостоверяющим в искренности его раскаяния», ограничиться исключением из службы или удалением от должности, или одним строгим выговором со внесением или без внесения оного в послужной список.
Предмет взятки в законе обозначался по-разному: «подарок, состоящий в деньгах, вещах или в чем бы то ни было ином»; «всякая прибыль или иная выгода»; «подарок или же неустановленная законом плата, или ссуда или же какая-либо услуга, прибыль или иная выгода» и т. п. При этом русские юристы были единодушны в понимании взяточничества как корыстного преступления. В. Н. Ширяев, глубоко исследовавший проблему ответственности за взяточничество и лиходательство, имея в виду Уложение о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 г., писал: «Предметом подарка (ст. 372), дара (ст. 373) или взятки (ст. 373, 375, 376), прибыли, выгоды (ст. 377) могут быть деньги, вещи или „что-либо иное“, но имеющее, очевидно, материальную ценность, так как взяточничество деяние корыстное, учиняемое по побуждениям корыстным».[413]
Основательно этот вопрос был рассмотрен редакционной комиссией, готовившей проект нового Уголовного уложения, в которую входили известные русские юристы и общественные деятели – Э. Франк, Н. Неклюдов, Е. Розин, В. Случевский, Н. Таганцев, И. Фойницкий.[414] В объяснениях, подготовленных к данному проекту, редакционная комиссия отмечала, «что взяточничество есть поступок безусловно корыстного свойства, предполагающий преступную наживу; что как таковой он может заключаться только во взятках, имеющих имущественную ценность, или в приобретении чужого имущества ценою учинения какого-либо служебного действия».[415] В то же время указывалось, что взятка, дар могут заключаться в имуществе или в праве по имуществу и должны считаться приобретенными, коль скоро виновный получил само имущество, право на него или освобождение от исполнения обязательства вообще или в той или другой его части.[416] Российское уголовное законодательство не придавало никакого значения стоимости предмета взятки как обстоятельству, способному влиять на степень ответственности. Более того, в законе об ответственности за лихоимство (ст. 402 Уложения 1845 г., ст. 373 в ред. 1866 и 1885 гг.) прямо указывалось, что она наступает, сколь малозначительной ни была бы сумма денег или цена вещей, полученных лихоимцем. «Дар дается обыкновенно по собственному почину дарителя, – писал Н. А. Неклюдов, – и нельзя ставить в вину служащему ту или другую случайную стоимость оного даже с точки зрения ущерба лиходателя». И далее: «…трудно сказать, что вреднее: крупное ли мздоимство, падающее на лиц более или менее состоятельных, или же мелкое взяточничество, берущее мзду с беднейшего люда…».[417] Не придавалось в законе квалифицирующего значения и степени важности служебных функций взяточника, его служебному положению.
Все три редакции Уложения о наказаниях уголовных и исправительных оговаривали возможность получения взятки должностным лицом и через других, в том числе жену, детей, родственников, знакомых; признавали преступление оконченным, «когда деньги или вещи были еще не отданы, а только обещаны ему, по изъявленному им на то желанию или согласию»; предусматривали некоторые завуалированные способы получения взятки – «под предлогом проигрыша, продажи, мены или другой какой-либо мнимо законной и благовидной сделки».
Чиновникам запрещались всякие сделки с лицами, вступающими в подряды и поставки по тому ведомству, где они служат, потому что предполагалось, что эта сделка или договор только прикрывает собою взятку данную для того, чтобы чиновник незаконно благоприятствовал подрядчику при сдаче вещей или работе в ущерб казне. За совершение таких сделок обе стороны подвергались взысканию, равному цене заключенной сделки, а чиновник к тому же исключался из службы (ст. 485 и другие статьи отделения VI главы XI Уложения о наказаниях).[418]
