Прежде всего законодатель стремился исправить очевидные ошибки, которые были допущены в первоначальной редакции принятого Уголовного кодекса. Как сказано выше, в ч. 2 ст. 24 УК была сформулирована норма: «Деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». Очень хорошая норма, имеющая большое значение в правоприменительной практике для реализации принципов законности и вины. Однако при разработке Особенной части УК, особенно глав о преступлениях против общественной безопасности, экологических преступлениях и преступлениях против военной службы, это положение было упущено и форма вины в ряде составов не была уточнена, в результате чего довольно много деяний, по своей сути являющихся неосторожными преступлениями, приходилось признавать только умышленными преступлениями. Эта ошибка требовала скорейшего исправления. Радикальное и правильное решение состояло в том, чтобы проанализировать составы преступлений и четко, в тексте закона определить, в каких случаях вина лица и по отношению к каким последствиям может быть неосторожной. Однако законодатель избрал другой, половинчатый и не очень удачный путь. Федеральным законом от 25 июня 1998 г. была уточнена форма вины лишь в нескольких статьях УК, а ч. 2 ст. 24 изложена в следующей редакции, которая действует по настоящее время: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса» (выделено мной. – Б. В). Добавленное в текст закона одно слово «только» кардинально изменило решение вопроса о форме вины в составе того или иного преступления. Получается, что если в тексте закона форма вины не указана, она может быть только умышленной в одних составах преступлений или же умышленной и неосторожной в других. Это применительно к каждому составу должно устанавливаться путем толкования уголовного закона с учетом особенностей объективной стороны преступления, характеристик мотива и целей деяния, включенных в число признаков состава, и иных обстоятельств. Иногда это сделать сравнительно легко, но далеко не всегда, о чем свидетельствуют споры специалистов, анализирующих, комментирующих и применяющих уголовный закон, относительно формы вины в отдельных составах преступлений. Представляется, что решением проблемы был бы возврат к прежней редакции ч. 2 ст. 24 УК и конкретное указание на неосторожную форму вины в тех составах преступлений, где данная форма вины возможна. Если же соответствующее деяние целесообразно признавать преступным при наличии как умышленной, так и неосторожной формы вины, это должно быть оговорено в законе, причем в разных статьях УК либо в разных частях одной статьи с дифференцированными санкциями с учетом различия степени опасности умышленных и неосторожных преступлений.
