3. Из вывода, что правила, обязанности и запреты, установленные регулятивным экономическим законодательством, входят в содержание уголовно-правовой нормы об ответственности за их нарушение, вытекает очень важное решение вопроса, связанного с проблемой обратной силы уголовного закона. Позиция И. В. Шишко по этому вопросу отражена в следующем высказывании: «Положение об обратной силе уголовного закона неприменимо к регулятивным нормам в силу различия их юридических отраслевых режимов. Поэтому, если новому нормативному акту регулятивной отрасли, исключающему запрет или снимающему обязанность, не придана обратная сила, нет оснований считать совершенное в прошлом нарушение этого запрета (обязанности) непротивоправным, а при описанных в бланкетной норме УК условиях – и непреступным. Исключение составляют случаи, когда деяние вовсе не имело либо утратило другой обязательный признак преступления – общественную опасность (см.: Указ. соч. С. 301). Автор совершенно правильно утверждает, что положение об обратной силе уголовного закона не применимо к регулятивным нормам в силу различия их юридических отраслевых режимов. Но когда положения регулятивной нормы в силу бланкетного изложения диспозиции статьи стали частью (элементом) уголовно-правовой нормы, тогда изменения, внесенные в эту регулятивную норму, одновременно становятся и изменениями уголовно-правовой нормы, влекущими расширение или сужение круга преступного, рамок и условий уголовной ответственности, частичную декриминализацию или криминализацию. В результате подобных изменений уголовный закон получает иное содержание, становится по существу новым (хотя формально текст статьи УК не изменился) и, если новое содержание уголовного закона исключает преступность какого-либо деяния, этот новый (по содержанию, а не по форме) уголовный закон имеет обратную силу. Подчеркну, что в таких случаях речь идет об обратной силе именно уголовного, а не регулятивного закона. Например, при расширении или сокращении перечня видов предпринимательской деятельности, подлежащих лицензированию, одновременно происходит и изменение уголовно-правовой нормы о незаконно предпринимательской деятельности, осуществляемой при отсутствии специального разрешения (лицензии), когда такое разрешение необходимо. В случае расширения перечня видов деятельности, подлежащих лицензированию, произойдет дополнительная криминализация, и такой закон, естественно, не имеет обратной силы. Наоборот, при исключении из этого перечня какого-либо вида предпринимательской деятельности происходит частичная декриминализация, обосновывающая обратную силу новой по содержанию уголовно-правовой нормы.
Характерно, что сама И. В. Шишко подчеркивает, что «если в регулятивных нормах запрет (объем обязанности) сужается или вовсе снимается, соответствующие изменения должны произойти и в описании или толковании этого запрета (обязанности) в Особенной части УК (см.: Указ. соч. С. 154–155). И далее: «Отмена обязанности или запрета, установленных регулятивными нормами, делает неприменимыми нормы УК, содержащими санкции за неисполнение указанных обязанностей или нарушение запретов» (Там же. С. 155). Эту верную мысль автор далее повторяет неоднократно. Почему же такая новая по содержанию, более либеральная уголовно-правовая норма не должна иметь обратную силу?
