Для возникновения гражданско-правовой ответственности необходимы три условия: противоправность поведения, виновность правонарушителя, а также причинная связь между его действиями и наступившим результатом. Перечисленные условия не изолированы, не оторваны друг от друга, ибо определенный реальный факт общественной жизни потому и может быть квалифицирован как состав гражданского правонарушения, что он выражается в виде виновного противоправного поведения, повлекшего за собой определенные неправомерные последствия. И лишь при помощи метода теоретической абстракции представляется возможным выделить отдельные элементы состава для их самостоятельного исследования.
Метод такого выделения не только допустим, но и совершенно необходим для полного, правильного и всестороннего познания изучаемого явления. «Когда мы подвергаем мысленному рассмотрению природу или историю человечества или нашу собственную духовную деятельность, – говорит Энгельс, – то перед нами сперва возникает картина бесконечного сплетения связей и взаимодействий…». Несмотря, однако, на то, что этот взгляд верно охватывает общий характер всей картины явлений, он все же недостаточен для объяснения частностей, из которых она слагается, а пока мы не знаем их, нам не ясна и общая картина. Чтобы познавать отдельные стороны (частности), мы вынуждены вырывать их из их естественной или исторической связи и исследовать каждую в отдельности по ее свойствам, по ее особым причинам и следствиям, и так далее».[259] Однако, выделяя в целях научного познания то или иное явление, мы не должны забывать, что это явление «может быть понято и обосновано, если оно рассматривается в его неразрывной связи с окружающими явлениями, в его обусловленности от окружающих явлений».[260] Для специального вопроса об изучении состава гражданского правонарушения эти положения марксистской философии имеют значение в двух направлениях.
С одной стороны, при изолированном исследовании отдельных элементов состава необходимо постоянно иметь в виду состав гражданского правонарушения как единое целое, что должно получить отражение и в определении каждого из его элементов – как противоправности, так и причинной связи и виновности поведения. Это необходимо не только потому, что в реальной действительности все перечисленные элементы состава существуют не разрозненно, а в единстве. Это необходимо также и потому, что в противном случае процесс исследования утратил бы свою практическую перспективу: и вина, и причинность, и противоправность изучаются в юридической науке не ради абстрактной цели познания, а для решения практического вопроса о привлечении к ответственности, которое может последовать лишь при наличии правонарушения в единстве его элементов.
С другой стороны, наряду с изолированным исследованием его отдельных элементов состав гражданского правонарушения должен быть изучен как единое целое, в совокупности этих элементов, в их единстве и взаимосвязи, в их объективно цельном и законченном выражении. В этой связи надлежит выявить те качества, которыми должен обладать субъект ответственности, для того чтобы в его поведении могли быть заключены все признаки, характеризующие состав гражданского правонарушения.
Общим таким качеством является обладание гражданской правосубъектностью. Мы потому и рассмотрели вопрос о содержании гражданской правосубъектности, что субъектом гражданско-правовой ответственности может быть лишь тот, кто вообще является субъектом советского гражданского права.
Однако наличие правосубъектности еще не предрешает вопроса о возможности признания за данным лицом способности к выступлению в качестве субъекта ответственности. Способность быть субъектом ответственности является элементом не право-, а дееспособности, которой, как известно, обладают далеко не все субъекты советского гражданского права. Вместе с тем, поскольку способностью к ответственности не исчерпывается содержание гражданской дееспособности, в качестве субъектов ответственности могут выступать и ограниченно дееспособные лица. Так, по действовавшему до 1949 г. Уставу профсоюзов фабзавкомы, по общему правилу, не обладали правами юридических лиц. Тем не менее Верховный Суд РСФСР признал за ними ограниченную правоспособность – способность заключения сделок по культурно-бытовому обслуживанию членов представляемой ими профсоюзной организации – и ограниченную дееспособность, в частности, способность отвечать по сделкам этого рода. ГКК Верховного Суда РСФСР указала, что в «отдельных конкретных случаях в зависимости от обстоятельств дела нужно признавать ответственным фабзавком в целом, поскольку последний выступил в обороте как самостоятельный участник».[261] Фабзавком, согласно этим указаниям, являлся, следовательно, носителем право– и дееспособности в том смысле, что он мог самостоятельно приобретать ряд прав и обязанностей и отвечать за их осуществление, но у него не было ни полной правоспособности, ни полной дееспособности, так как фабзавком не обладал тогда правами юридического лица.
