Сущность детерминизма в понимании диалектического материализма состоит в признании объективности и материальности мира, первичности материи и вторичности сознания, а также в признании способности человеческого разума познать объективный мир и определяющие его развитие объективные закономерности. Эти общие положения философского материализма распространяются также и на общественные явления, сущность которых определяется тем, что первичным является общественное бытие, а вторичным – общественное сознание, способное познать объективные закономерности, управляющие развитием общества. При этом самый процесс познания, с точки зрения марксистской философии, представляет собой не простое созерцание, а активное действование, опирающееся на познанные закономерности. Поскольку же объективно действующая закономерность познана, индивид, класс или общество в целом способны решить, достижима ли та цель, которую они выдвигают, и какие именно действия должны быть совершены для ее достижения. Свобода воли и выражается в способности ставить объективно достижимые цели, соответствующие действующим в природе или в обществе объективным закономерностям, и в способности избирать средства, необходимые для достижения поставленной цели.
Известная формула Энгельса: «…свобода воли означает… не что иное, как способность принимать решения со знанием дела»[334] – включает в себя указание на то, что, во-первых, воля человека предопределяется объективно действующими закономерностями; во-вторых, будучи предопределенной этими закономерностями, воля остается свободной, так как сущность свободы воли заключается «не в воображаемой независимости от законов природы… а в познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей»;[335] в-третьих, детерминированность поведения человека не лишает свободу воли необходимого для нее избирательного момента, поскольку объективные закономерности, действующие в природе и в обществе, не исключают возможности выбора в каждый данный момент как самой цели, так и средств ее достижения. Именно потому, что идея марксистского детерминизма не лишает человеческую волю избирательного момента, а, наоборот, дает ему единственно правильное обоснование, именно поэтому эта идея, как указывал В. И. Ленин, «нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий. Совсем напротив, только при детерминистическом взгляде и возможна строгая и правильная оценка, а не сваливание чего угодно на свободную волю».[336]
Совершая правонарушение, особенно правонарушение умышленное, лицо, конечно, должно представлять себе объективные факторы, в силу которых его действия способны вызвать наступление определенного результата. Поэтому объективные закономерности, действующие в природе и в обществе, и способность человека к их познанию составляют в своей совокупности тот реальный факт, при отсутствии которого самая постановка вопроса о вине была бы лишена необходимых оснований. Но отсюда вовсе не следует, что каждый отдельный правонарушитель виновен лишь постольку, поскольку он действовал со знанием дела, поскольку он опирался на осознанную им необходимость. Такое механическое перенесение формулы Энгельса в понятие вины, имевшее одно время хождение в нашей юридической литературе,[337] приводило бы к странному выводу о том, что правонарушители – самые свободные и самые знающие люди, тогда как в действительности правонарушения совершаются у нас наиболее отсталыми элементами, в значительной мере зараженными пережитками капитализма в своем сознании.
Ввиду этого в определении индивидуальной виновности решающее значение приобретает не осознанная необходимость, а
