Каковы же критерии разграничения неосторожности, достаточной лишь для возникновения гражданско-правовой ответственности, от той неосторожной вины, которая требуется для привлечения к ответственности уголовной? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо предварительно выяснить содержание неосторожной вины по советскому гражданскому праву.
По широко распространенному мнению, неосторожная вина заключается в несоблюдении определенных требований осмотрительности и внимательности, предъявляемых к участникам социалистического гражданского оборота. Поэтому и суть данной проблемы обычно усматривают в том, чтобы установить, какой именно объем требований осмотрительности и внимательности должен быть нарушен для признания наличия неосторожности в соответствующем поведении. В связи с этим и были выдвинуты различные критерии оценки неосторожной вины, подразделяемые в литературе на критерии объективного и субъективного порядка.
Большинство сторонников объективного критерия понимают пол этим средние требования осмотрительности, предъявляемые ко всем участникам социалистического гражданского оборота.
«К тому, кто нарушает уровень поведения, присущий среднему добросовестному гражданину социалистического общества, – пишет X. И. Шварц, – мы вправе обратиться с упреком: почему ты вел себя хуже, чем в подобных случаях должен был вести себя советский гражданин».[379]
«Для того чтобы освободиться от ответственности за ущерб, причиненный советской государственной или общественной организации или гражданину, для того, чтобы можно было признать наличие “случая”, т. е. невиновного причинения ущерба, – указывает Л. А. Лунц, – недостаточно, если причинитель ущерба докажет, что он действовал в меру своих личных способностей и знания дела. Критерием оценки поведения должника является объективная мера заботливости, которую в данных конкретных условиях должен применить советский человек, работник советского хозяйственного аппарата».[380]
«Неосторожность, небрежность, – отмечает Д. М. Генкин, – это отрицательная сторона положительного требования проявления необходимой заботливости, соответствующего внимания. При определении этой заботливости и внимания суд должен исходить из тех требований, которые мы вправе предъявить гражданину социалистического государства».[381]
Известные практические неудобства теории «среднего человека» социалистического общества не могли, однако, не заметить некоторые ее сторонники, так как в реальной жизни существуют не средние люди или, тем более, социалистические организации, а определенные индивидуальности с соответствующей культурной, образовательной, технической подготовкой, с известными навыками, опытом, физическим состоянием и т. п. Этого нельзя не учитывать на практике, а потому фактически приходится, как признает, например, X. И. Шварц, считаться «с особенностями индивида, как представителя возрастной социально-культурной прослойки», принимать во внимание такие обстоятельства, «как состояние здоровья (физического) причинителя, возраст его, уровень культуры и т. д.».[382] Кроме того, объективно средний критерий неизбежно приводил бы к освобождению от ответственности тех лиц, которые соблюли средние требования осмотрительности, но не приняли более серьезных мер, хотя и могли их принять в силу своей более высокой опытности, квалифицированности и т. д. На это обстоятельство обратил в свое время внимание Б. С. Антимонов, писавший: «От каждого гражданина социалистического общества можно и должно потребовать всего того, что он, конкретный человек, может дать для общества – не более, но и не менее. От каждого – по его способностям. Никакой скидки на сносное только поведение сделано быть не может».[383] Однако, выступая против категории «средних требований» или «среднего человека», Б. С. Антимонов предупреждает, что он не переходит на позиции субъективного критерия: «От каждого нужно требовать, чтобы он действовал со знанием предпринятого им дела, применяя ту заботливость к интересам социалистического государства и своих товарищей-сограждан, на которую он, живой конкретный человек, вообще способен в определенных условиях данного случая. Знание дела, о котором мы говорим, определяется не только субъективными свойствами данного человека, не только индивидуальными его качествами, но также свойствами самого дела. Здесь перед нами не средняя мерка, но несомненно объективный масштаб».[384]
